Не отпущу - Рика Аста

— Лика, — упрямо повторила я, хотя внутри что-то предательски отозвалось на его заботу.

— Поговори мне еще, — хмыкнул он, прибавляя газу. — Для меня ты всегда будешь мелкой Мари, которая вечно воровала мои конфеты и ревела из-за разбитых коленок. Сиди тихо, горе луковое.

Машина продолжала нестись по шоссе, а я, немного остыв от первого взрыва ярости, во все глаза разглядывала своего внезапного «спасителя». Сходство было пугающим — те же черты, та же порода, только в мужском, более грубом исполнении.

— Допустим, я тебе верю, — я скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь в коленях. — Но ответь мне: какого черта ты караулил именно у той двери? Откуда ты узнал, что я выберу служебный выход, а не парадный? И вообще... как вы узнали, что я сегодня буду в этом торговом центре? Демьян параноик, он до последней секунды не говорил, куда меня повезут.

Александр коротко хохотнул, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида.

— Мелкая, ты нас недооцениваешь. Демьян, конечно, крутой перец, но его безопасность дырявая, как решето, если знать, куда совать пальцы. Как только наш с тобой отец — увидел твое лицо в коридоре этого склепа, он чуть инфаркт не схватил. Вышел оттуда и сразу позвонил мне. Сказал: «Саш, я видел призрак Мари».

Он резко крутанул руль, уходя на лесную дорогу, и на мгновение взглянул на меня со смесью гордости и азарта.

— Мы поставили «жучок» на машину сопровождения еще на парковке поместья. Мои ребята пасли тебя от самых ворот. А служебный вход... — он снова усмехнулся, обнажив зубы. — Мои люди следили за вами в торговом центре и сторожили все выходы, рассчитывая выкрасть тебя у из под носа охраны.

Александр на секунду замолчал, и его лицо снова стало серьезным, почти мрачным.

— Демьян думал, что спрятал тебя. Но Ольшанские своих не теряют дважды. Мы ждали момента, когда он даст слабину и выпустит тебя погулять. И ты молодец, не подкачала — рванула именно туда, где я тебя ждал.

Он снова прибавил газу, и ветки деревьев за окном слились в сплошную зеленую стену.

— Сейчас доедем до нашего «гнезда», там отец. Он, блять, за эти пятнадцать лет постарел на целую вечность, пока тебя искал. Постарайся его не сильно пугать своим «Я — Лика», ладно? Для него ты — всё, что осталось от его сердца.

Я прикусила губу, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Значит, Демьян проиграл? Его контроль, его камеры, его охрана — всё посыпалось из-за одного случайного взгляда?

Глава 11

Машина замерла, подняв облако пыли на брусчатке и в наступившей тишине было слышно только, как остывает металл. Особняк Ольшанских стоял под вековыми соснами как неприступная крепость, облаченная в камень. Его фасады, строгие и величественные, сияли на фоне серого осеннего неба, создавая резкий контраст с окружающей дикой природой. Это не было современное здание из стекла и бетона; это была классическая архитектура с высокими колоннами, панорамными окнами в пол и широкими каменными террасами, которые, казалось, впитывали в себя холодный свет. Но к сожалению, эти белые стены, давно стёрлись из моей памяти. Саша первым выскочил наружу, его движения были рваными, нервными. Он рывком открыл мою дверь и почти силой вытащил меня на холодный воздух.

— Всё, приехали. Выходи, — бросил он, и в его голосе прорезалась пугающая дрожь. — Они там... девятнадцать лет ждали.

Я ступила на землю, чувствуя, как ватные ноги отказываются слушаться. На вершине широкой каменной лестницы стояли двое. Мужчина — высокий, с густыми темными волосами, зачесанными назад — замер, вцепившись в перила так, что пальцы побелели. Когда он сделал шаг навстречу, я замерла: на меня смотрели мои собственные — небесно-голубые глаза, сейчас затуманенные вековой тоской.

Рядом с ним стояла женщина, Елена. Её золотистые волосы — точь-в-точь как мои — были собраны по бокам. Она не двигалась, словно боялась, что малейший вдох разрушит это видение.

— Мари... — выдохнул мужчина. Этот звук не был именем, это был стон.

Я замерла на нижней ступеньке, сжимая края пальто. Внутри меня всё кричало о чуждости этого места.

— Лика. — Выдохнула я. — Я не помню этот дом. И не помню вас. Простите.

Максим Семёнович медленно спустился ко мне. Его тяжелая ладонь легла мне на плечо, и я почувствовала, как эта рука, управлявшая империей, мелко дрожит. Он всматривался в моё лицо с такой отчаянной жаждой, будто заново учил каждую черточку.

— Когда я увидел тебя там... — его голос сорвался, стал низким и надтреснутым. — Не смел верить. Подумал что это игра воображения. Слишком много раз за эти годы мне казалось, что я нашел тебя.

Он осторожно коснулся моей щеки кончиками пальцев.

— Но сейчас, здесь... Боже, ты — копия своей матери.

— Мы знали, что в том доме кого-то прячут, — вставил Саша, зло сжимая кулаки. — Наш садовник — «крыса», которую мы внедрили туда три года назад — докладывал, что в особняке заперта девушка. Что он тщательно следит за ней. Отец места себе не находил, сопоставляя отчеты шпиона и то, что увидел в тот вечер своими глазами.

Максим Семёнович привлек меня к себе — осторожно, словно я была сделана из тончайшего хрусталя.

— Мы думали, что потеряли тебя навсегда, — прошептал он мне в волосы, и я почувствовала, как его грудь содрогается от подавленного рыдания.

Елена наконец сорвалась с места. Она подбежала, обхватила нас обоих, захлебываясь слезами и целуя мои холодные руки.

— Золото моё... Двадцать два года, какая большая ты стала. Мы больше не отпустим тебя. Слышишь? Никогда. Больше никто не посмеет тебя забрать.

Я стояла в их объятиях, чувствуя запах ландышей и дорогого табака. Мой прежний мир, состоящий из комнат и его янтарных глаз рушился под напором этой невыносимой, жгучей любви людей, которых я не знала, но чью кровь чувствовала в каждой своей клетке.

— Идём в дом, — Максим Семёнович мягко, но властно отстранился, продолжая держать мою ладонь в своей огромной руке. — Елена, дорогая, проводи Мари... Лику.

Мама — я всё ещё не могла произнести это слово даже про себя — прижала к губам платок, кивая. Её пальцы, унизанные старинными кольцами, коснулись моей щеки, словно проверяя, не растаю ли я.

Елена вела меня по бесконечным коридорам, и каждый шаг по этим мягким, глушащим звуки коврам отдавался в моей голове тяжелым пульсом. Мы вошли