Не отпущу - Рика Аста

Саша дернулся, грязно выругавшись, но папа остановил его жестом. Максим Семёнович долго смотрел на Демьяна, а затем медленно повернулся ко мне.

— Мари, — его голос прозвучал мягко, но в нем слышалась сталь. — Подойди сюда.

Я вышла на свет. Демьян затаил дыхание, глядя на меня с такой невыносимой жаждой, что мне стало больно. Папа взял мою руку в свои.

Отец медленно посмотрел на меня. Его глаза были полны такой невыносимой боли, будто он сам подписывал себе смертный приговор. Для него, человека чести, этот выбор был между гибелью семьи и продажей собственной дочери её мучителю.

— Мари... — его голос надломился. — Ты слышала его. Этот... человек... принес мне голову предателя, которого я искал девятнадцать лет. Но цена — ты. Я не могу заставить тебя. Скажи одно слово, и я прикажу Саше спустить курки, чего бы нам это ни стоило. Мне плевать на порты и репутацию, если ты скажешь «нет».

Брат, стоявший у двери, едва не рычал, сжимая рукоять пистолета.

— Отец, не слушай его! Дай мне секунду, и этот выродок больше не произнесет ни слова. Мы сами найдем крысу! Мари, не смей соглашаться, слышишь?!

Я чувствовала, как внутри меня все кричит от противоречий. Я смотрела на маму, которая беззвучно плакала в углу, и на Сашу, чье лицо превратилось в маску ярости. Если я откажусь, Ольшанские вступят в войну, которая их уничтожит. Если соглашусь — я навсегда повяжу себя с человеком, который надругался надо мной.

Но глядя на Демьяна, я понимала: за этот месяц в разлуке я не просто скучала. Я изголодалась по его тяжелому взгляду. Мое прощение, рожденное в тишине детской комнаты, теперь требовало выхода.

— Я согласна, — выдохнула я, и этот звук заставил отца вздрогнуть, будто от удара. — Не хочу, чтобы наша семья снова прошла через ад из-за тайн прошлого. Я выйду за него. — сказала почти шепотом. Забился ладонь из его рук и направляясь к Демьяну.

Я подошла к нему вплотную, глядя прямо в его лихорадочно блестящие медовые глаза.

— У меня тоже есть условия. Первое: брачный контракт, по которому половина твоих активов, включая порты, отходит мне в личную собственность. Это гарантия того, что я больше никогда не буду зависеть от твоих прихотей. Второе: ты сейчас же называешь имя похитителя. И третье... — я сделала паузу, чувствуя, как внутри закипает холодная уверенность. — Ты больше никогда не посмеешь поднять на меня руку или ограничить мою свободу. Ты хотел жену? Ты получишь партнершу, равную тебе по силе. Если ты хоть раз нарушишь это — я уничтожу тебя твоими же деньгами.

Демьян смотрел на меня с таким восторгом, будто я была его личным божеством. Он ожидал страха или слез, но не этой стальной воли.

— На всё согласен... — выдохнул он. — Всё, что хочешь, Мари.

Отец тяжело опустился в кресло, закрыв глаза. Я видела, как тяжело ему дается это решение, как он разрывается между желанием защитить меня и необходимостью узнать правду о моем прошлом.

— Сейчас же составим бумаги, — бросил папа Демьяну, не глядя на него. — И назови имя.

Саша с размаху ударил кулаком по косяку двери, выходя из кабинета. Он не мог этого вынести, но я знала: я поступаю правильно. Для семьи. И для себя.

______

Эта глава далась мне непросто, поэтому мне особенно важно ваше мнение.

Буду признательна за звёздочки и любой фидбек. Не стесняйтесь критиковать — я хочу расти вместе с этой книгой!

С любовью, Рика Аста

Глава 12

Демьян

Когда начальник безопасности вошел в мой кабинет без стука, я даже не поднял взгляда от отчетов по терминалам. В воздухе мгновенно разлилось то самое липкое, тошнотворное напряжение, которое всегда предшествует катастрофе. Я медленно отложил ручку, чувствуя, как в затылке начинает пульсировать тяжелая, глухая ярость.

— Говори, — мой голос прозвучал тише обычного, и начальник охраны непроизвольно сглотнул, вжимая голову в плечи.

— Босс... В торговом центре. Группа… они её упустили. Она зашла в дамскую комнату и не вышла. Там был служебный ход, которого не было в планах здания. Она исчезла.

Я медленно поднялся из-за стола. Внутри воцарилась абсолютная, звенящая пустота.

Когда я вышел в холл, люди из группы сопровождения замерли, как соляные столбы.

У одного из них мелко дрожало колено. Трое тренированных псов, которых я кормил с рук, проморгали девчонку пальто.

Я подошел к первому почти вплотную. Поправил ему воротник педжака, стряхнул невидимую пылинку, а затем, с тем самым жестоким удовольствием, которое всегда пугало моих врагов, коротким и резким движением вогнал нож ему прямо под челюсть. Он даже не успел осознать, что умирает, веки так и осталась открыты.

Второй дернулся, потянулся к кобуре, но я был быстрее — выхватив его же пистолет, я всадил ему пулю в лоб. Глухой хлопок, и тело обрушилось на дорогой мрамор, пачкая его горячей кровью.

— Уберите это дерьмо с моих глаз, — бросил я начальнику безопасности, вытирая ладони белоснежным платком. — И если через час у меня не будет её координат, ты лично выроешь себе могилу за этим домом.

Я вернулся в кабинет и заперся. Следующие мгновения, которые я проживал, зная что моя любовь может быть в руках конкурентов, превратились в ад. Я не выходил из особняка, мерил шагами комнату, круша всё, что попадалось под руку: антикварные вазы разлетались в пыль, картины срывались со стен. Она обманула меня. Её «покорный» взгляд, просьба о свободе, этот чертов поцелуй — всё было частью хитроумного плана. Она не ломалась — она выжидала, пока я расслаблюсь, как сытый хищник.

В холле, остывали трупы тех идиотов, что её проморгали, а я всё не мог унять этот странный, вибрирующий под ребрами смех.

— Маленькая актриса... — прорычал я, чувствуя, как внутри закипает дикое, жестокое озорство.

Я ведь почти поверил. Почти купился на эту её дрожь, на эти пустые, потухшие глаза, на покорность, с которой она принимала мою заботу. Я думал, что вытравил из неё волю в ту ночь, что превратил её в податливый воск. Но я ошибся. И эта ошибка пьянила меня сильнее любого виски.

Сломленные куклы не бегают. Они не выстраивают маршруты, не ищут лазейки и не рискуют головой ради рывка на волю.

Они родолжают жить в