Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! - Анна Кривенко

Серёжка сегодня совершенно отказывался спать, он улыбался мне, радостно «агукал» и рассматривал моё лицо с таким вниманием, что у меня перехватывало дыхание. Наверное, его глаза останутся серыми. Красивый будет парень… Я улыбнулась и поцеловала его в гладкий лобик, прижимая к себе. Он согревал моё сердце, наполнял уверенностью и решимостью бороться до конца.

Но спала я плохо. Всю ночь меня мучили кошмары. Снились мои дети на Земле — я видела, как они страдают, зовут меня, а я не могу к ним добраться. Сердце разрывалось от боли, я кричала, но никто не слышал. Проснулась с комом в горле, с трудом дыша. Машинально прижала к себе малыша. Тот сопел во сне, тёплый, живой, настоящий.

— Всё будет хорошо… — прошептала я не ему, а скорее себе.

Этот сон казался дурным знаком. Я чувствовала, что неприятности не заставят себя ждать, и оказалась права. Утром, когда Серёжка поел, я решила спуститься вниз, чтобы найти кухню и принести воды. Нашла её с трудом, коридоры поместья были запутанными. Люди, встретившиеся мне по пути, косились неприязненно, но я старалась не обращать внимания. Каково это — вернуться в дом, где тебя ненавидят? Жутковато.

На кухне я попросила кувшин воды, и неожиданно ко мне подскочила молодая женщина с карими глазами, блестевшими возбуждением. Она выглядела дружелюбной и охотно услужила. Я удивилась. Значит, не все здесь настроены против меня? Взяв кувшин и полотенца, она прихватила еще и тарелку с булочками.

— Это лишнее, — возразила я.

— Нет-нет, — улыбнулась она. — Кормящей матери нужно больше сил.

Приятно, что хоть кто-то решил позаботиться о нас с Серёжкой.

Она юркнула вперед, а я пошла следом. Но стоило мне выйти в холл, как навстречу выплыла… та самая женщина, кажется, ее звали Тамара Павловна, как мою классную руководительницу в школе когда-то…

Увидев меня, она сначала замерла, ошеломлённо распахнув глаза. Затем её лицо начало меняться. Губы сжались, взгляд потемнел, а пальцы вцепились в платье. Кажется, её всю затрясло.

— Что. Ты. Здесь. Делаешь?! — её голос задрожал от ярости.

Я молчала, ожидая продолжения. Оно последовало тут же:

— Как ты сюда попала? Кто тебя впустил??? — ее голос перешел на визг, и подумала, что она сумасшедшая. — Позорная девка! Как ты осмелилась притащиться обратно?!

Я вдохнула поглубже, стараясь сохранить самообладание. Но она не унималась. Обошла меня кругом, полыхая гневом, и, прищурившись, зло прошипела:

— Впрочем… мне всё ясно. Неужели Тимофей притащил??? Ну конечно. Слабак! Но знай, я тебя выставлю снова!!!

Я стиснула зубы, но промолчала. Отвечать на её истерику было бесполезно. В этот момент в холле довольно стремительно появился Тимофей (не услышать вопли этой женщины было невозможно, похоже). Его лицо оставалось бесстрастным, но двигался он крайне напряженно.

— Тамара, хватит, — приказал он ровным голосом.

— Хватит?! — взвизгнула женщина, повернувшись к нему. — Это ты приволок её обратно! Зачем?! Объясни мне, что происходит! Ты сам выгнал её, а теперь вдруг передумал?! Или эта девка так хороша в постели, что ты решил забыть о своём достоинстве?!

Меня перекосило от такой словесной грязи. Тимофей раздражённо скрипнул зубами, но голос его остался приглушенным:

— Полина возвращена в дом, и этот разговор закрыт. Я не потерплю здесь скандалов.

— Ах, значит, не потерпишь?! — её голос сорвался на визг снова. — Я не позволю подобной потаскухе иметь отношение в нашей благородной семье. Она и ее выродок бесчестят нас!

— Хватит! — послышалось жесткое, и я с удивлением поняла, что этот возглас принадлежит мне. Но тут же выпрямилась и посмотрела на наглую женщину испепеляющим взглядом. — Не смейте оскорблять моего ребенка, дамочка!

— Да, ты перегибаешь палку, Тамара. Полина остаётся. И это не обсуждается, потому что глава этого дома — я!

— Ты предаёшь семью! — прошипела мегера, глядя на него с ненавистью.

— У меня есть сын, — отчеканил он. — И он будет расти в моём доме под опекой своей матери. А теперь прекрати этот спектакль.

Я невольно вздрогнула. Он произнёс это так… так бесчувственно. Для него я — лишь мать его ребёнка, ничего больше. Ну что ж, тем лучше. Я молча развернулась и поспешила к лестнице, слыша, как эти двое продолжают спорить. Наконец, они скрылись в кабинете Тимофея, а я вошла в свою комнату.

Серёжка не спал, он «агукал» и улыбался служанке, которая, наклонившись над ним, нежно приговаривала:

— Ну, улыбнись тёте Дуне.

Я усмехнулась. Значит, её зовут Дуня. Запомню.

* * *

Тимофей Павлович стоял у окна, глядя на серое небо. Его пальцы постукивали по подоконнику, выдавая напряжение, которое он сдерживал.

— Ты можешь объяснить мне, что это значит?! — прошипела Тамара Павловна, сжимая кулаки. — Ты что, совсем разум потерял?!

Тимофей медленно повернулся к ней, холодно вскинув бровь.

— Я провёл повторное расследование, — произнёс он спокойно, почти лениво. — И узнал, что ребёнок действительно мой. Лекарь, который изначально дал заключение, ошибся. Он оказался шарлатаном, и я выгнал его. Другой специалист расставил всё по своим местам.

Тамара побледнела, потом вспыхнула от ярости.

— Ты идиот! — прошипела она, шагнув ближе. — Она потаскуха! Яшкалась с каким-то проходимцами, а ты её обратно в дом притащил?! Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны?!

Губы Тимофея скривились в недоброй усмешке. Он развернулся к сестре и холодным голосом процедил:

— Это моё личное дело, Тамара. И если я захочу привести в дом грязную дворнягу, это будет моё собственное решение. Тебе понятно?

Женщина затряслась от злости. Её руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

— Мама перед отъездом умоляла меня присматривать за тобой! — её голос звенел от ярости. — Она знала, что ты способен на глупости, и я всё это время жалела тебя. Но теперь жалеть не буду! Ты переходишь все границы, Тимофей! Ты губишь себя, свою репутацию, нашу семью!

— Это ты послушай, — вскипел мужчина. — Я устал от твоего самоуправства… — Он резко шагнул вперёд, нависая над сестрой: — Ты переходишь границы! — его голос стал низким и угрожающим. — Я тебя предупреждаю, Тамара. Не вздумай портить мне жизнь. Если тебе не нравится моё решение, ты можешь собрать свои вещи и жить где-нибудь ещё. В этом доме командую я. Ты и так наворотила дел. Я не давал тебе команды изгонять Полину на мороз! А если бы она действительно погибла? Кто бы отвечал перед комиссариатом? Ты, что ли??? А если бы погиб ребенок, который оказался моим??? Ты вообще в своем уме, сестра???

Тамара сжала губы, её глаза потемнели от ненависти. Но она знала — Тимофей не