Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

Не замечаю, как РейТан входит следом. Бреду по дому, как во сне, касаясь кончиками пальцев старой мебели.

Вот стол, за которым мы рисовали. Вот лавка, где сидел его отец, мастеря деревянные игрушки.

Маг не давит, не задаёт вопросов, просто наблюдает за мной, давая время пережить этот момент.

Не замечаю, как он выходит на улицу, а потом возвращается с охапкой сухих веток. Только слышу, как он возится у старого очага, но я не могу оторваться от прошлого.

Я прохожу в маленькую комнатку Лиама. На полу валяется опрокинутый ящик. Опускаюсь на колени и достаю из него стопку пожелтевших листов.

Рисунки Лиама.

Он рисовал грифелем на дешёвой серой бумаге, но в его рисунках столько жизни. Вот наш дуб, не такой старый, и почти не кривой. Вот речка, в которой мы ловили рыбу. А вот… я?

Девочка с двумя длинными косичками и смеющимися глазами.

— Ты совсем не изменилась, — раздаётся голос РейТана у меня за спиной.

Я вздрагиваю. Он подошёл так тихо, что я не услышала. И он заглядывает мне через плечо.

— Такая же красивая, — добавляет он.

Но вместо ответа мой живот издаёт громкое, предательское урчание. И я краснею до корней волос.

— Ты голодна, — это не вопрос, а утверждение. — Подожди ещё немного.

Он уходит, а я остаюсь сидеть на полу, перебирая рисунки.

Я так погружаюсь в прошлое, что не замечаю, как проходит время. И только когда по дому начинает расползаться дразнящий запах жареного мяса, я прихожу в себя.

РейТан сидит у очага, который он каким-то чудом растопил, и переворачивает на импровизированном вертеле двух кроликов. Рядом стоит ведро с чистой водой.

— Когда ты успел? — изумлённо спрашиваю я.

— Тут всё заброшено, — усмехается он. — Кролики совсем потеряли страх, бегают прямо во дворе. А в колодце чистая вода.

Он подходит ко мне, берёт из моих рук рисунок с моим портретом.

— Он хорошо тебя нарисовал. У тебя и сейчас такие же глаза.

Маг смотрит на меня, потом на рисунок, и в его взгляде столько нежности, что я снова смущаюсь. Чтобы скрыть это, я оглядываюсь, замечаю в углу старую тряпку.

— Надо бы протереть стол…

Пристраиваю стопку рисунков на скамейке, спешу заняться делом. И спрятаться от неудобной ситуации, где я одна с мужчиной. Наедине. А он ещё так меня разглядывает, что по спине бегают маленькие мурашки, а в груди тлеет моя магия тёплым уютным огоньком.

Смачиваю тряпку в ведре, проворно смываю толстый слой пыли со стола и лавок. Я хлопочу, стесняясь посмотреть на РейТана. Но кожей чувствую его взгляд на себе. И я то краснею, то бледнею.

Что он так смотрит на меня?

Неужели все его признания — это всё правда?

А ещё он говорил про истинные пары… Подумать только! Я, простолюдинка, и самый настоящий маг…

Надо бы расспросить ещё про его странные уши. Непроизвольно закусываю губу, вспоминая, как он простонал, когда я нагло и без разрешения щупала их у него.

Ох, как неудобно. И расспрашивать тоже как-то нехорошо.

Надо как-нибудь невзначай, задеть их ещё. Вот и повод появится поговорить.

Тем временем, я обнаруживаю в старом сундуке пожелтевшую, но целую льняную скатерть. Когда-то мама Лиама стелила её только в праздничные дни.

Ну… я тоже хочу сделать так, чтобы в этом доме нам с РейТаном стало уютно и хорошо. Но я пока что стесняюсь с ним заговорить. Несу скатерть на двор. Со всей силы встряхиваю, поднимая облако пыли.

— Дай-ка, — говорит РейТан, подходя ко мне.

Пытаюсь возразить:

— Я справлюсь.

Он молча забирает скатерть и что-то шепчет. А по ткани пробегает лёгкая серебристая рябь, и пыль просто… исчезает. Скатерть в его руках становится белоснежной, и даже как будто открахмаленной, и словно только что из-под утюга.

Смотрю на него во все глаза, а он улыбается. Мне кажется, что он опять любуется мной, тем как я удивляюсь.

Тихонечко фыркаю, стараясь не подавать вида, как меня впечатлила его магия, и забираю скатерть, чтобы расстелить её на столе.

Он мягко посмеивается, а у меня от его бархатного смеха, бабочки порхают глубоко в груди.

— Я тебя научу, Китти. Ты тоже сможешь так.

Я?

Пока я мою и расставляю найденные в шкафу тарелки, Рейтан успевает вскипятить в котелке над огнём воду и бросить туда травы, которые он, видимо, собрал во дворе.

Аромат мяты и чабреца наполняет комнату, смешиваясь с запахом жареного мяса.

И, наконец, мы с магом устраиваемся за столом.

РейТан снимает с вертела кроликов, ловко разделывает их своим кинжалом и кладёт мне на тарелку самый большой и румяный кусок. Я чувствую себя так, словно мы не беглецы, а… семья, ужинающая в своём доме. И это чувство такое тёплое и правильное.

Я беру кусок горячего, сочного мяса и откусываю.

Это, наверное, самая вкусная еда в моей жизни. Или я просто очень проголодалась. Мы едим в тишине, которую нарушает лишь огонь, потрескивающий в очаге.

Как он сказал? «Ты мой очаг?» Очень красиво… чтобы он не имел в виду.

Я искоса наблюдаю за РейТаном. В отсветах пламени его размытое лицо кажется ещё более загадочным.

Он ест медленно, с достоинством, но мне так и кажется, что его взгляд постоянно скользит по мне.

— Вкусно? — спрашивает он, заметив, что я на него смотрю.

Киваю, не в силах говорить с набитым ртом, и он тихо смеётся.

— Тебе нужно больше есть, маленькая моя. Ты совсем бледная.

Он пододвигает ко мне ещё один кусок, но я качаю головой.

Вместо этого я наливаю в две старые глиняные кружки ароматный травяной чай, который он заварил. И подношу свою к лицу, вдыхая запах мяты и лета сквозь поднимающийся пар.

— Спасибо, — говорю я тихо. — За всё.

— Я всегда буду о тебе заботиться, Китти, — отвечает он так серьёзно, что туман, скрывающий его лицо, на мгновение отступает, обнажая красивые черты. — Всегда.

Мы сидим друг напротив друга за столом, и мне кажется, что весь остальной мир с его опасностями, инквизиторами и погонями перестал существовать. Есть только мы, треск огня и этот заброшенный дом, который приютил нас.

Неловко задеваю стопку рисунков Лиама на скамейке рядом с собой, и листки веером разлетаются по полу.

— Ой! — я наклоняюсь, чтобы их поднять.

Рейтан тут же опускается на колени рядом со мной, помогает собирать разлетевшиеся воспоминания.

Нечаянно мы сталкиваемся руками, и наши