Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

Сама размышляю о предложении, от которого мне трудно отказаться. Даже сейчас.

Валериус обещал мне помочь найти сестру. Даже говорил, что готов напасть на орков. Но я не маленькая дурочка и понимаю, что ему нельзя доверять.

А вот если я научусь управляться с магией… Тогда смогу постоять за себя. Смогу поговорить с Валериусом, выставить свои условия. И этот пройдоха не сможет тронуть меня!

Во-первых, меня защищает татуировка. Во-вторых, маг ещё и внутренний магический источник инквизитора загасил, заодно лишив мужской силы.

Правда, меня терзают смутные подозрения. Озвучиваю вслух мучающий вопрос:

— РейТан, а тебе не кажется, что инквизитор хочет не спасти нас от орков, а наоборот, привести их к нам, в мир людей? Он требовал от них магию, огромные поставки. А чем он может им отплатить? Например, может открыть для них проход и тогда орки смогут разорять наши деревни, забирать наших девушек против воли…

— Китти! Да откуда такие мысли в твоей светлой голове? Ты не думаешь, что орки, такие же, как и люди, только выглядят по-другому. Что у них тоже есть сердце и душа? Что орки тоже могут чувствовать?

Так, точно не смогу ему про Алию рассказать. Он просто не поверит мне. И будет дальше всякую ерунду про этих дикарей мне втирать.

Вздыхаю.

— Интересно, что же это за магия, которую орки продают?

— Магия орков отличается от человеческой магии, — РейТан охотно начинает объяснять. — Магия людей — это внутренний огонь. Яркий, хаотичный, требующий контроля. А наша магия… — маг запинается, поймав мой удивленный взгляд, тут же исправляется, — магия орков, — ну ничего себе оговорочки у него… — это сила земли. Первобытная, медленная, связанная с природой, с камнями, с самой жизнью. Она не такая разрушительная, более… фундаментальная.

Пытаюсь осмыслить и переварить, а РейТан объясняет проще:

— У людей врожденный внутренний резерв, вся магия рождается внутри. В отличие от орков, у который сильная связь с природой. И природа щедро делится в ответ.

Пытаюсь всё сопоставить в голове. А РейТан выдвигает свою идею, снова пытается защитить орков? Передо мной?

— Так что я думаю, Китти, скорее уж инквизитор захочет отобрать у орков эту магию, а не купить. Боюсь, он уж скорее на них нападёт. По-шакальи, исподтишка.

Он сказал «боюсь»? За орков?

Когда ему следовало бы бояться за себя и за свой собственный народ.

Только его слова звучат так… авторитетно. Словно он читает лекцию в Королевской Академии, а не сидит в заброшенной хижине.

— Откуда ты столько знаешь об орках? — я не могу сдержать подозрения в голосе. — Ты говоришь о них так, будто… будто жил среди них.

Маг замирает. Линии его челюсти отчётливо напряжены.

— Я… много путешествовал, — медленно говорит он. — И многое видел. Наши шаманы учат нас слушать мир, а не только смотреть на него.

«Наши шаманы». Он снова говорит о своём народе. Кто они, эти люди с запада? Что они знают об орках?

Рейтан, кажется, чувствует моё недоверие. В его голосе проскальзывает отчаяние.

— Китти, посмотри на меня.

Я неохотно поднимаю глаза.

Мы так и засиделись на полу, и маг снова накрывает мою руку своей. Его ладонь горячая, и я опять ощущаю волну силы, которая исходит от него.

— Я знаю, у тебя много вопросов. И я клянусь, что отвечу на каждый из них. Но сейчас… сейчас ты должна мне поверить. Инквизитор — твой враг. Не орки.

Его прикосновение обжигает. Я хочу ему верить. Отчаянно хочу. Но вся эта его таинственность. Недомолвки. То, как он защищает незнакомых дикарей…

Я медленно высвобождаю свою руку из его.

— Я не знаю, кому верить, — честно признаюсь я. — Инквизитор — чудовище, я это понимаю. Но это не делает орков друзьями.

Странная тень сожаления мелькает на лице мага. Или мне кажется. По его расплывчатым чертам трудно понять.

Снова разглядываю рисунок Лиама, читаю его корявые слова. Меня очень интересует вопрос:

— Но зачем? Зачем инквизитору убивать целую деревню? — я не могу в это поверить. Мой мир рушится.

— А зачем ему ты? — маг задаёт вопрос в ответ. — Зачем ему те наложницы в замке? Ему нужна магия, Китти. Чужая магия. Он собирает её, как налог. А те, кто не может или не хочет платить… — он замолкает, но я и так всё понимаю.

Инквизитор просто берёт то, что ему нужно. Берёт, не спросив.

Я снова смотрю на рисунок в моих руках. Инквизитор, стража, слова Лиама…

— Но это всё равно бессмысленно, — шепчу я. — Зачем разорять целую деревню из-за одного маленького мальчика? Инквизитор мог просто забрать его. По закону. Если только… если только родители не хотели его отдавать. Но даже так, можно было просто отобрать у них Лиама. Или в конце концов выкрасть…

Я поднимаю испуганный взгляд на Рейтана.

— Лиаму было всего десять лет. Ты же не хочешь сказать, что инквизитор… — Я поперхнулась самой мыслью. О, боги! Это не может быть правдой! Не мог же он… не мог же он собираться делать с Лиамом то, что делает с наложницами в замке? Питаться его магией? Магией ребёнка?

Эта мысль такая чудовищная, такая мерзкая, что ярость возвращается ко мне с новой силой.

Сжимаю рисунок в кулаке, и бумага под моими пальцами начинает дымиться.

— Он… он чудовище! Хоть и не орк, — выдыхаю я, и кончики моих пальцев вспыхивают маленькими огоньками, поджигая рисунок.

— Китти! — Рейтан придвигается ближе, но я уже не контролирую себя. Пламя охватывает мою руку.

Маг не пытается залить огонь водой. Вместо этого он прижимает меня к себе и берёт мою горящую руку в свои.

Он не боится огня. Он целует каждый мой пылающий палец, и… втягивает в себя мой огонь, моё пламя, мою ярость.

Это не больно, это… это невероятно. Каждый его поцелуй, как глоток прохладной воды в жаркий день. Он слизывает пламя с моей кожи, его язык касается моих пальцев, и это опять так… интимно. Как только может быть между мужчиной и женщиной.

У меня вырывается тихий несдержанный стон… Ой…

Женщиной… я всё ещё девушка. Сейчас он сделает меня своей?

Боюсь лишний раз вдохнуть. То, как он целует мою руку, облизывает кожу, горячо дышит на неё… так волнительно. Ещё и выпивает мою Хворь. Успокаивая.

Он наклонился, и теперь его макушка прямо перед моим лицом. О… его запах…

Неосознанно тянусь лицом ниже, чтобы поглубже его вдохнуть. Да!

И зарываюсь лицом в мужские волосы. О том, что это неприлично, подумаю потом.