Папа, где ты был? - Юлия Юрьевна Бузакина

полюбоваться холлом еще немного, но Тихонов торопливо подталкивает меня к лифту, который сверкает новенькими кнопками и отполированными до блеска панелями.

Лифт бесшумно поднимается наверх. Мой взгляд падает на зеркало, а там отражается наша пара — приятная женщина с модной стрижкой и брюнет в стильном черном пальто с пронзительным взглядом серых глаз.

Я вздыхаю украдкой. Мне хочется позволить себе романтические отношения с Олегом, но я понимаю, что у нас слишком разный статус. Я — неудачница с дочерью-подростком, которая едва сводит концы с концами, а он — подумать страшно: сын самого Григория Тихонова! Во мне борется два чувства — желание понравиться интересному мужчине, с которым вместе работаю, и страх быть отвергнутой.

Тихонов ловит мой взгляд в зеркале и едва заметно улыбается.

— Наверное, я ошибся, — признается внезапно. — У вас красивые глаза, Елена Николаевна. И они совсем не такие, как у моей мамы. Они прекрасны.

Меня бросает в жар. Что это? Комплимент?

— Если это попытка вернуть меня в одну смену с вами, то вынуждена вас огорчить — никто больше не пойдет на уступки, — качаю головой.

Тихонов с досадой усмехается.

— Почему ты всегда все портишь, Куропаткина?!

Я пожимаю плечами.

— Потому что я реалистка?

Лифт останавливается и бесшумно распахивает перед нами свои двери.

Недовольно фыркнув, Тихонов берет меня под руку и стремительно ведет через холл к своей квартире.

Достав электронный ключ, он проводит им по дверному замку и распахивает передо мной дверь.

В прихожей вспыхивает приглушенный свет.

— Добро пожаловать ко мне в гости, — обворожительно улыбается Олег Григорьевич.

Звонкий собачий лай заглушает его голос. В холл с грохотом, будто это стадо бизонов, несется огромный пес.

— Лютик! Это ты?! — я не могу сдержать улыбку.

Узнав старую знакомую, огромный пес радостно прыгает мне на грудь. Толкает лапами, и я оказываюсь в спасительных объятиях Тихонова.

— Лютик, сидеть! — грозно требует Олег, и тот послушно усаживается на полу.

Кажется, я задерживаюсь в сильных руках Олега Николаевича немного дольше, чем следовало, но ощущения от нашей близости настолько приятны, что я не в силах прервать контакт.

— Так-то лучше, — поставив меня обратно на ноги, похлопывает пса по несуразной голове хозяин квартиры. А потом громко произносит в пустоту: — Дети, вы где?

Топот ног из дальней комнаты извещает о том, что Катя и Ваня делают уроки. Ну, или делают вид, что делают уроки, а сами развлекаются.

— Папа!

— Мама!

— Что было на собрании?

— А что на ужин?

— О, суши?

— О, роллы?

Они прыгают вокруг нас с таким энтузиазмом, будто им по пять лет. С интересом заглядывают в пакеты. Две пары горящих любопытством и радостью глаз.

— Накрывайте стол в столовой, — отдает приказ Тихонов и вручает пакеты.

Я удивленно наблюдаю за тем, как моя дочь исчезает в дверях кухни вслед за Ваней. Ты смотри, негодница! Освоилась в чужой квартире лучше, чем в нашей однушке! Ведет себя, как у себя дома, а не в гостях.

— Ну, что? Устроим семейный ужин с детьми, как планировали вчера? — уточняет Тихонов с какой-то особой хрипотцой в голосе.

Испытующе посматривает на меня, а потом делает шаг мне навстречу. Он касается пуговиц моего нового пальто и медленно их расстегивает.

Глава 30. Елена

Он касается пуговиц моего нового пальто и медленно их расстегивает.

От этого простого действия у меня вспыхивают румянцем щеки. По коже разлетается ворох мурашек.

Взгляды на миг встречаются, и мое сердце взрывается тысячей ударов в минуту.

Пока я пытаюсь стряхнуть с себя странный морок, Олег Григорьевич

прячет пальто в гардероб.

Я осторожно осматриваюсь по сторонам.

Просторная квартира с открытой планировкой оформлена в современном стиле. Кухня и столовая объединены между собой. В качестве отделки использована декоративная штукатурка, и в сочетании с большими окнами это придает интерьеру шарм.

Прекрасно оборудованная рабочая зона в светлых тонах ласкает глаз, а большой круглый стол у белой стены, украшенной большой картиной, на которой изображена ветвь со спелыми лимонами, создает ощущение уюта.

Дети вовсю извлекают контейнеры с ужином из пакета, расставляют на круглом столе коробочки с соевым соусом и раскладывают палочки для еды.

Я восхищенно притормаживаю возле картины с лимонами.

— Какая прекрасная работа! Так просто и в то же время идеально. Надо же, я и подумать не могла, что ветвь лимона можно изобразить настолько лаконично!

— Люблю лимоны, — пожав плечами, соглашается Тихонов и достает из шкафа тарелки. — Они великолепно пополняют организм витамином С, а еще приятно пахнут.

— Да, не поспоришь, — не могу не согласиться.

Забираю у него тарелки, чтобы поставить их на стол. Тут же появляются салфетки и высокие голубые стаканы для лимонада.

— Это вы, теть Лен, еще наш диван в гостиной не видели, — с гордостью произносит Ваня, и они с Катей прыскают со смеху.

— А что с диваном? — я непонимающе посматриваю на Тихонова.

— Да пойдите, посмотрите. Авторская собачья работа, — подмигивает мне он.

Скользнув по детям недоверчивым взглядом, я отправляюсь в зону гостиной.

Диван действительно дизайнерский. Был. Сейчас он изорван в клочья, а по центру этого безобразия растянулся несуразный Лютик. Увидев меня, он смешно наклоняет голову и весело машет хвостом.

— Мамочки! — прикрываю рот ладонью. — Бедный диван!

— Как там говорится? Дети — цветы жизни? — с философским вопросом вырастает за моей спиной Тихонов.

— Кажется, так и говорится, — не могу не согласиться. — А с диваном что делать?

— Да ничего не делать, — отмахивается Олег Григорьевич. — Ваньке и так нормально, а гарантий, что новый диван не постигнет та же участь, никаких. Но если быть честным до конца, то вчера вечером мне очень хотелось оставить Лютика на помойке за домом после такого сюрприза.

Я вздыхаю.

— Удивительно, что вы, Олег Григорьевич, этого не сделали.

— А что удивительного? Не могу же я выбросить собаку, которая шла в комплекте с ребенком? Я, между прочим, в институте курс психологии исправно посещал. Детскую психологию мы тоже проходили. И вообще, Елена Николаевна, сколько можно на «вы» общаться? У нас уже дети есть, а мы все по имени-отчеству друг к другу обращаемся, — фыркает Тихонов.

Я вспыхиваю. Как-то неоднозначно звучит, что у нас с ним есть дети!

Я хочу его поправить, но вспоминаю, что отец Кати — полное дно, поэтому решаю оставить запрос без ответа. Пусть лучше так, чем папа-Колобок в комплекте.

Мы возвращаемся в столовую, а там уже накрыт стол. Ваня и Катя успели сесть рядом и нетерпеливо ожидают начала трапезы. Тычут друг в друга палочками для суши, смеются.