Хранительница источника - Eaterina

в доме господина Дея видела до этого лишь пару раз — занимался установками палаток. В тени его кожа казалась насыщенного бронзового оттенка, а глаза светились двумя угольками. В отличие от наших кухарок он был коренным панаринцем, в поисках лучшей доли отправившимся в Седэанелию. Я запомнила, что он очень обижался, если последний звук в его имени произносили твёрдым, поэтому приходилось выкручивать язык ради мягкого «сь». Рядом с ним крутилась ещё одна горничная, Кая — молчаливая красавица с чёрными, как смоль волосами и фиалковыми глазами.

— Мы же замёрзнем на снегу, — потихоньку высказала я свои сомнения Адейле.

— Не переживай, — так же тихо, чтобы не смущать меня, ответила она. — Тарись и Кая обладают особым даром договариваться с вещами. Они попросят наши палатки дать нам тепло и защиту от ветра. Кстати, Ромашка, когда шьёт зимнюю одежду или плащи от дождя, иногда просит Каю помочь ей заговорить ткань. И такая одежда всегда защищает своего хозяина.

Я кивнула, давая понять, что принимаю объяснения. В голове же крутилось название таких магов. Я точно о подобном читала, вот только никак не могла вспомнить, что именно.

После ужина господин Дей приказал всем устраиваться на ночлег, а меня поманил за собой.

— Здесь места много, вероятность кого-нибудь покалечить мала, так что можешь потренироваться, — с улыбкой предложил он, когда мы остались наедине.

Господина Дея, как и остальных, наше путешествие изменило. Он ожил, точно растение под дождём после долгой засухи: глаза засияли, кожа налилась красками, улыбка не сходила с лица, делая его ещё более прекрасным. Не будь у меня цели стать магом, можно было бы и влюбиться в такого хозяина.

Следуя подсказкам, я принялась выстраивать защитный купол вокруг нашего лагеря. Создать защиту для себя — это несложно, а вот для других — совсем другое дело, объяснял господин Дей. Нужно учитывать, что кому-то может потребоваться прогуляться или приснится страшный сон, что кто-то боится пауков, а кто-то змей. И пусть и те, и другие ещё спят, но научиться защищаться от незваных гостей стоит уже сейчас. Да ещё и заклинание надо выстроить таким образом, чтобы оно само себя поддерживало до определённого момента. «Завязать узел» — так назвал мой учитель то, что требовалось сделать.

Мне показалось, прошла целая вечность, пока у меня хоть что-то получилось. Было так жарко, что, пожалуй, снег вокруг меня мог бы начать таять, не дожидаясь солнца.

— Ты молодец, Тенна, — с добрым удивлением похвалил господин Дей. — Я, честно признаться, думал, что тебя хватит только на половину заклинания, и даже подготовил небольшого помощника. — Он достал из кармана сверкающий глубокой зеленью камень. — Можно было бы закрепить защиту с помощью…

— Артефакта! — выпалила я, разом вспомнив то, что так долго не давало покоя. — Тарись и Кея — артефакторы! Но я же читала, что более двухсот лет тому назад все школы артефакторов были уничтожены, а сами маги бесследно пропали.

— Довольно.

Наверное, мне стоило бы остановиться ещё на словах про Тарися и Кею. Потому что сейчас от господина Дея шёл такой холод, что деревья вокруг нас стали покрываться льдом.

— Запомни, Тенна. Школа артефакторов существовала только одна — на восток от нас, в самом сердце Пылающих гор. Да, она была уничтожена, но только потому, что обучение артефакторов — это жестокий процесс, а никто не мог позволить издеваться над детьми. И Тарися, и Кею нельзя назвать артефакторами, потому что они не способны и на десятую часть того мастерства, которым обладали их ровесники из прошлого. В настоящий момент артефакторской магии не существует. И на этом на сегодня остановимся.

Господин Дей повернулся ко мне спиной и зашагал к своей палатке. Я же вспоминала прочитанное. Примерно так всё и было, только подробности всплывали ещё более ужасные.

Мне хотелось задать множество вопросов, но внутренний голос подсказывал — молчи! Было в словах и интонации господина Дея что-то такое, что заставляло впервые за всё время бояться его. Промелькнула было даже мысль — не участвовал ли он сам в тех событиях? Но тогда ему должно было бы быть под тысячу лет, а ни один даже самый могучий маг больше полутора сотен лет не проживал. По крайней мере я о таких не слышала.

Мысли крутились в голове, не давая спать, и я полночи просидела у негаснущего благодаря магии Тарися и Кеи костра — живого напоминания о том, что артефакторы всё же существуют.

Глава 8

Путь до летнего дома господина Дея занял ещё три дня. Снега с лесу было много, и повозки на полозьях двигались достаточно быстро. В один момент я было даже засомневалась, что скоро наступит весна. Однако Адейла в свойственной ей манере развеяла мои страхи. Вечером она предложила мне перед сном «послушать» луну. До полнолуния оставалось ещё несколько дней, но девушка заверила, что я точно смогу что-то почувствовать.

Мы сидели вдали от лагеря, там, куда не доставал свет костра. Прикрыв глаза, я взывала к ночному светилу. Мне казалось, что бревно, заменившее стул, превратилось в маленькую лодочку, и эта лодочка плывёт по серебристому лунному морю. А голоса неведомых созданий тихонько напевают:

«Просыпайся, мудрый лес,

Засинейте, небеса.

Приходи, пора чудес, —

Просыпайся, весна.

Ручейками убегай,

Сизый и уставший снег.

Распускайся, расцветай,

Приходи, пора чудес».

Голоса эти становились то тише, то громче, в такт покачиваниям лодочки. И мне всё казалось, что ещё немного — и я узнаю что-то очень важное.

Неожиданно песня оборвалась, а моё сознание рывком вернулось назад, в заснеженный лес. Заозиравшись, я не сразу поняла, где нахожусь. Почему-то я не сидела, а лежала на снегу, а Адейла, прикрыв руками рот, с ужасом смотрела на меня.

— Что случилось? — собралась спросить и закашлялась, словно в горле пересохло.

— Девица Тенна? Вы в порядке? — с опаской прошептала моя спутница.

— Да. Что со мной?

— Вы ушли слишком глубоко в слияние с лунным светом, — вместо перепуганной Адейлы ответил господин Дей. — И начали петь на каком-то странном языке. Адейла позвала меня, а я уже вернул вас в реальность.

Я повернулась и посмотрела на мага. По его лицу ничего нельзя было понять, но что-то такое в глазах говорило: для него язык, на котором я пела, не был странным. Да и у меня в ушах всё ещё