Исцеление любовью - Снеталия Морозова

Я видела взгляды и мужчин, и женщин. Да, я отличалась, была мельче, миниатюрнее волчиц, ну и цвет кожи, глаз, волос, конечно.

Толпа радостно зашумела.

- Владыка, а жена ваша и вправду ведьма? Волосы и покрасить можно, не велика наука.

А вот этот вызов мне не понравился. Не было в словах доброты, зависть была, я её считала мгновенно. Молодая красивая черноволосая волчица с сосками стоячими под холщовым платьем, высокой девичьей грудью, темными очами высокомерными сверлила меня. Видать влюблена в Белогора моего. По телу прошлась волной жаркой оценка ситуации, я стала прислушиваться к себе. Не поддамся. Я ведьма. Пошалить вот можно!

Я такой не была еще вчера. Я бы стервозно и высокомерно заткнула бы девицу, щелкнув зубами от счастья, опускаясь до её же поведения. Сейчас я прислушивалась к себе.

Так и стояла, спокойно выжидая. Вопрос был к мужу моему.

Белогор прижал меня крепче к себе, наклонился и поцеловал при всех в губы, нежно касаясь лишь.

- Да, вправду, Варка, - сказал спокойно муж.

Женщины зашипели на неё.

- Не позорь отца, Варка, - услышала я чей-то тихий женский укор.

- Отец мой замерз этой зимой, застыл, околел, я одна осталась.

Она на Белогора уставилась, прищуриваясь.

К волчице подошел молодой оборотень, стал успокаивать, видать ухажер, она его руки отпихивала от себя, злилась.

- Кости у него ныли, лапы не двигались почти, сама же знаешь, он бы и летом издох, - буркнула пожилая волчица.

Завистливые бабы, они и в Африке завистливые бабы.

К нам с Белогором подошел мужчина коренастый, высокий, бородатый.

- Приветствую вас, Луна нашего владыки, не гневайтесь на Варку, пристроим волчицу, вон - сын беты к ней сватается, угомонится.

- Стеша, это альфа стаи - Даркаф, - представил нас Белогор.

- Я не гневаюсь, Даркаф, здравствуйте.

Все притихли, слушая мой голос.

- Белогор, Стеша, пройдемте в мой дом.

Затем альфа обратился к жителям:

- Стая, после захода солнца праздник, а сейчас по делам.

Белогор приобнял меня за плечи, и мы пошли за Даркафом.

- Робкая ведьма у нашего владыки, поджала хвост под тепленьким-то боком, мы тут собрались, ждали, ничего особенного, девка белая – вся невидаль, хилая, - не унималась Варка.

Тут мой муж напрягся, остановился. Так, надо дела женские в свои руки брать.

- Милый, - я подняла глаза на Белогора, брови свел, губы поджал, - позволь, скажу ей пару ласковых.

- Стеш, я сам могу, заткну её в одно слово, хоть волчиц и намного меньше в стае, это непозволительно.

- Не надо, любимый, глупая она.

Он мягко посмотрел на меня, вздохнул, прислушался.

Мы шептались. Стая стояла в гробовой тишине. Слух у оборотней отменный, мы с Бологором это знали, конечно, но мы шептались, тыкаясь носами в уши друг друга, да.

Я развернулась к оборотням, все потихоньку расступились, Варка стояла одна. Для бравады волчица упёрла руки в боки, задрала подбородок, наклонив чуть голову. К ней подошёл молодой волк. Защитник, трогательно.

Я прислушалась, на деревьях трезвонили птицы, посмотрела на светло-зеленую крону. Оборотни синхронно провожали взглядом все мои движения. С веток вылетела стайка из несколько десятков птиц, собралась в кучу у дерева и полетела к волчице, поднялась над её головой, образуя плотный зонт, приготовившись пульнуть помётом. Варка выпучила глаза, отошла в сторону, зонт из птиц за ней. Она умоляюще на меня посмотрела. Быть в птичьем помете перед всеми – позор на всю жизнь. Жители начали хохотать.

- Варка, посмотри кругом, красота какая! Радуйся весне, волчица, красоте своей радуйся, молодости, цени того, кто заботится о тебе, посмотри на него – это награда! А то не туда смотришь! - я глядела в её глаза, проговаривая это.

Во мне бурлила сила, смешинка. Я улыбнулась.

- Хорошо, Варка?

- Я поняла, ведьма, - зыркнула своими карими очами волчица.

Я задрала подбородок и легонько подула в сторону Варки, ветерок пронесся, птицы вернулись на прежнее место, галдя.

Все были поражены, я и сама была в шоке. Мне понравилось! Ах, как мне понравилось!!!!

- Её слушают птицы, - слышала шепотки и улыбалась.

Белогор поднял меня на руки, занося в дом альфы.

- Стеша, ты лесная ведьма, - в висок шептал мне муж, прижимая меня к груди.

Я слышала, как колотится его сердце.

- И что, Белогор? Это страшно?

- Ты королева, владычица леса, моя жена.

- Бурушик мой, мне бы лечебницу, руки чешутся, с владычеством ты как-нибудь уж сам управляйся, а.

Медведь мой засмеялся.

Даркаф смотрел на нас с грустной улыбкой, пригласил к столу. Нас обслуживала пожилая взрослая волчица, очень похожая на Маришу.

- Я сестра Мариши, Луна, Зули я, - словно читая мой вопрос, пояснила оборотница.

Мужчины говорили о делах стаи, я смотрела в окно, любуясь видами, потом помогла Зули заварить травы, обмениваясь радостью, что наконец-то пришла в Осию.

- Владыка, демон объявится, - утвердительно сказал альфа, когда я отошла от стола.

- Знаю, - сказал строго мой муж, как обрезал.

Я развернулась, посмотрела на Белогора, подняла брови.

- Мы домой, Даркаф, сегодня праздник!

22.

Я снова ехала верхом на медведе, чувствуя под руками его густую плотную шерсть, утопила пальцы, стараясь добраться до кожи. Волосяной покров был длинный и густой, с плотным подшерстком.

- Мой мишка! - я захватила в кулаки шерсть и потискала.

Белогор порыкивал, радуясь.

Закрыла глаза, вдыхая лесной воздух, ловя тепло и лучи солнца, что, пробиваясь через деревья, попадали на лицо.

- Не бойтесь, пташки малые, - я расправила руки в стороны, не открывая глаз.

Медведь ступал не спеша, и я словно плыла.

Через несколько секунд на мои руки, плечи, голову стали садиться птицы, улетали, возвращались, принося в клювах листочки, первые весенние цветы, вплетали в волосы. Я тихо сидела, наблюдая за творением.

Во двор владыки я въехала верхом на медведе вся в цветах весенних - птицы разукрасили волосы по всей длине. Сердце моё плавилось от благодарности этому миру, я понимала, что все в лесу также, как и жители, рады пробуждению. Мне захотелось обнять всех живых существ, окутать любовью, закатить пир, потанцевать. Во мне росла ведьма, дарующая, ведающая, знающая! Ух! Хорошо-то как!

Мариша, Гарма, Радина и еще несколько женщин смотрели, как я спустилась с медведя. Зверь пошел за дом, не стал мой благоверный бубенцами своими колокольный звон