Исцеление любовью - Снеталия Морозова

- Ты метку чуешь? – спросила меня Мариша.

- Горит, - кивнула я.

- Живой твой - это хорошо, - махала головой Мариша.

Мы постояли несколько минут и пошли во двор.

Это был не двор, это была одна огромная распахнутая рана. Пахло смертью, прерванными жизнями, и этот запах въедался.

Мы стояли как вкопанные несколько секунд, словно сами умирали сейчас. Стол перевернут, на земле лежали тела волков. Земля с молодой травкой превратилась в изрытую истоптанную буро-красную жижу.

Ханна ринулась искать Сарпа. Мы услышали стон, я побежала на него, не чувствуя веса камня.

Резко затормозила: «Камень мой для других глаз тяжел, на мне как пушинка». Заклинания стали сами приходить.

Ринулась налегке, чувствуя в себе силы. Я не понимала, кто был передо мной, волки мне были все на одну морду. Зверь был в крови, брюшина разорвана.

- Гарма, тащите мне всех наших раненых! Это наш?

- Кузнец это, Гор.

Гарма, Радина, Мариша, Ханна и еще две оставшиеся в живых волчицы, что убежали, спасая детей, начали таскать на себе огромные туши волков.

Я села на землю, в своей накидке, не снимая повязку с лица, лишь опустив на шею, призывая свою силу. Во мне рос гнев, во мне росла мощь, я чувствовала, как в области груди плавится желание отомстить за оборотней. За тех, кто мирно отдыхал, празднуя, и был застигнут врасплох вероломным нападением исподтишка.

«Бурушка мой, владыка мой, Белогор мой сильный! Они заплатят за эти смерти! Люблю тебя!»

Я знала, что мой муж живой, других вариантов у меня даже и не было!

Я начала лечить.

24.

Это хорошо, что за плечами медицинский ВУЗ, смотреть на растерзанное брюхо, из которого сочится вязкая кровь и видна разорванная печень, было терпимо, но руки всё равно дрожали.

Я резко выдохнула, еще раз выдохнула, еще раз и поднесла руки к ране, пальцами коснулась шерсти у огромного глубокого укуса с запекшейся кровью и разорванными волокнами мяса - мышц.

Я не знала, как лечить, как спасать, но знала одно: Я умею! Я знаю! Я смогу!

Закрыла глаза. Я верю в свою веру. Незыблемо, непоколебимо, навсегда. Вера становилась знаниями. А если я знаю – всё случится! Всё сбудется! Да!

Открыла глаза. На меня смотрели женщины, в ногах у них лежали огромные волки, кто-то из оборотней тихо протяжно скулил, кто-то хрипел.

«Как они их притащили?!»

Эти взгляды я буду помнить всю жизнь: Надежды! Веры! Доверия! Мольбы!

- Мариша, Ханна, Радина, Гарма, спасибо вам, милые. И простите меня.

- За что? – прошептала Мариша.

- За то, что из-за страха, на мгновение усомнилась в вашей преданности, когда в дом зашли эти ублюдки, искали меня.

Гарма кулаком вытирала слёзы.

- Глупая, - заплакала Ханна.

Я кивнула женщинам, что были все в крови: руки, одежда, лица. Понимала, что надо делать всё быстро, может вернуться Халим и его прихвостни.

Я начала произносить заклинание, зная, что надо сказать его три раза: при первом — замедлится поток крови, при втором — начнёт затягиваться рана, при третьем — она полностью заживёт.

«Текли три реки: Одна река кровяная, другая вода костяная, а третья вода никакая. Вот и рана никакою стала, у оборотня Гора болеть перестало».

Руки мои пылали. Было ощущение, что из моего тела выходит сила, голова кружилась, в горле пересыхало, но я держала руки над разорванным брюхом волка, пока не услышала резкий вдох-рык. Волк подскочил, встал на лапы, осмотрелся и обернулся. Мариша тут же накинула на кузнеца тряпку, обнимая, плача навзрыд.

Он молча просовывал руки в рубаху, что протягивала ему Радина, потом надел штаны.

Мариша повела его к лохани с водой.

- Гарма, дай воды, пожалуйста! И под спину что-то мне надо, сил много уходит.

Она быстро сунула мне крынку, я жадно выпила всё до дна, почти пол-литра за раз. Гарма села наземь, спиной ко мне, я облокотилась на волчицу. "Плечом к плечу", как говорится.

Гор зарычал, осматривая двор, сжал кулаки, а потом подошёл ко мне.

- Мы отомстим за всех, дочка! И владыку отыщем!

Я кивнула. Передо мной лежал следующий раненый волк. Рана похожая, начала лечить, с каждым словом силы покидали меня.

Волк поднялся, это был охранник, молодой парень. Его увела так же Мариша в сторону. Гор взял его в оборот, они стали трупы оборотней уносить со двора - тела тех волков, кого забрала смерть навсегда. Сначала своих товарищей, неся их с почтением.

Я пила воду.

- Гарма, слушай, сделай мне теплого чего-нибудь, вода быстро течет по венам.

- Сиди, Гарма, я сделаю! Стеша, это мой Сарп.

Под руками был оборотень Сарп. Начала заклинания произносить. Руки пылали, казалось, что в огне их держу, терпела, в какой-то момент я стала заваливаться в бок, Гарма резко развернулась и обхватила меня под горбом, потом вообще скинула его.

- Придут – оденем, - сказала волчица.

Я кивнула. Она держала меня.

Сарп встал на лапы, Ханна утащила мужа. А потом волчица подошла ко мне и встала на колени, кланяясь.

Я посмотрела. Улыбнулась.

- Давайте следующего.

Я пила и пила, исцелила еще четверых, осталось столько же, четыре оборотня.

- Сколько погибло?

- Наших шестеро, - сказал Гор. – врагов - около сотни.

Я подняла глаза.

- Белогор всех рвал, - сказал воин, которого залатала.

«Люблю! Люблю! Люблю! Держись, любимый! Найду тебя, держись! Не жить Халиму».

Метка загорелась, я улыбнулась.

Оборотень, что был исцелен, принес мне волчицу, положил под руки.

- Метка.. живая она... Прошу, ведьма. Она детей уносила, напали сзади, не дышит, но, может, сможешь. Истинная моя, Хара.

От холки по всему хребту сочилась глубокая рана у волчицы.

Я положила руки, волчица была холодная, тепла не было вообще, я не чувствовала. Согнулась к телу. Руки мои были как печки, надо было чем-то другим ощутить, услышать. Я скинула повязку, оголив шею и немного груди, легла рядом. Все стояли вокруг: охраняли, смотрели, молчали, думаю, еще и молились. Я обнала волчицу руками и ногами, произнося заклинания, посылая силу и тепло своё в её тело. Я понимала, она закрылась, спряталась, боится, больно ей, но волчица её сможет.

- Девочка моя, давай, иди ко мне, муж тут твой ждет, детки. Иди ко мне, иди домой, моя девочка, давай, моя хорошая.

Муж её всхлипнул.

Я запела: «Скоро солнышко