Исцеление любовью - Снеталия Морозова

Медленно образовывалась воронка из серой субстанции, Влад обхватил меня за талию, прижал.

- Гарма, ухватись крепко за Стешу, крепко, как можешь.

Гарма обхватила мою руку, прижалась. Мы пошли в воронку.

- Девочки, глазки закрываем.

Мы куда-то падали, летели. Я закрыла глаза, уткнулась в грудь Влада. Гарма молчала, крепко держась за меня, а я шептала, нет - не заклинания, и нет - не молитвы, из меня выходили трёхэтажные отглагольные матюки прямо в шею Владислава.

Под ногами твердая поверхность. Я открыла глаза.

- Мы дома. Стешенька, врач ты мой, где же ты таким словам научилась? – Влад так счастливо улыбался, в глазах блестели озорные лучики и отливались бордовым сиянием.

- В Караганде! – подняв брови, одними губами, ответила.

Он захохотал.

- Как же я счастлив! Я дома! Я понял: дом – это ты!

Я вздохнула, в голове и в сердце был мой Бурушка: Как он? Что с ним?

- У нас время есть, ты всё вспомнишь, любовь моя.

Мы подняли с Гармой головы, перед нами был самый настоящий особняк.

- Когда ты его успел построить, Влад?

- За три дня мне соорудили. Оборотни, орки, эльфы - ребята толковые, обладают недюжинными талантами. Я им чертежи и оплату, они – дом.

Дом был двухэтажный, из камня и темного дерева. Никакой лепнины, завитушек, резных наличников, четкие геометрические линии, широкие окна. В нём не было вычурности, высокомерия, но в нем были амбиции, сила, красота. Не дом, а твердыня, в нем чувствовался характер, пространство. Ничего лишнего. Дом стоял не на показ, а как естественная часть ландшафта – на холме, у леса и у воды. Он не просил внимания, но требовал уважения, уж точно. Дорога к нему – гравийная аллея, на фасаде два массивных фонаря.

- Прошу, Стеша, это твой дом.

Гарма охнула. Я молча вошла.

Дверь открывалась тяжело, но не от запущенности, а от веса и качества. Мы прошли внутрь, пахло еще воском от дерева, мне бросилась в глаза вешалка-стойка и кресло для снятия обуви.

Землянин, что сказать.

Мы прошли в холл, столовую или зал - не знаю. Просторная комната с большим окном с видом на реку, массивный стол, на котором лежали какие-то бумаги и книги, много книг, маленьких и больших, в кожаных переплетах, и с деревянными обложками.

Конечно, тоже всё изучает, знакомится, я понимала его.

Камин. Я увидела камин, посмотрела на Влада, он слегла кивнул, наблюдая за моими эмоциями, любовался мною. У камина был ковер с толстым ворсом, два кресла и маленький столик. У стены - диван.

- Пойдёмте, я покажу вам ванную и спальню.

Влад посмотрел на меня так, что я ощутила табун мурашей, что прошлись от затылка по спине.

В ванной комнате была душевая кабина и отдельно – глубокая чугунная ванна на лапах.

Дом был пустынным и не обжитым, видно, что Влад здесь только спал и читал. Тихо. Но тишина – не пустота, а пространство для мыслей.

Нет показухи и беспорядка.

- Дом - отражение человека, в нём весь ты, - я тихо сказала.

Он подошел сзади, я чувствовала его мощь, я чувствовала ауру его, дыхание.

Гарма что-то пискнула, мы обернулись.

- Располагайтесь, я ненадолго отлучусь, в доме моём вы в безопасности. К заходу солнца прибудет Кирк, это оборотень, он готовит мне. Я уже буду дома. Примите ванную, я пока до стаи, с Даркафом пообщаюсь. Стеша, в спальне есть платья в шкафу, я купил у эльфа, они твои.

Влад зашагал на выход, я смотрела на его плечи и чувствовала тоску его. Неужели в прошлой жизни мы были вместе? Что с его семьей и почему сын – не сын? Хотела подбежать и попросить, чтобы он разузнал хоть что-нибудь про Белогора, но не стала, зная, что Влад поможет.

- Бурушка! – я зажала метку, - держись любимый.

В ванной я поиздевалась над Гармой от души. Мы приняли душ, вымыли волосы и, прочитав заклинание три раза, что всплыло само, я удалила ей пушок с верхней губы, волосы с лобка и с голеней.

Она смотрела на себя в зеркало, любовалась. За эти дни она изрядно сбросила: килограммов десять, и сейчас выглядела упитанной, нет! - очень даже аппетитной молодой женщиной.

- Стеша, прости меня, я хотела тебя выгнать, хотя понимала, что владыка дорожит тобой. Не понимала, как можно беречь, ценить и лелеять болезную, но ревновала.

Я давала ей возможность выговориться.

- Красота она не снаружи!

- Умница, Гарма, ты всё поняла. Теперь в твоей жизни будет счастье.

- Стеша, ты сможешь.

- Что смогу?

- С такими мужьями.

Я знала, что в Велионии такие союзы, но никак не представляла себя в таком.

Я выдохнула.

- Гарма, как мне весточку Белогору передать?

- Через метку, ты же ведьма, ты можешь всё.

Как только я это услышала, я поняла: стоит захотеть! Конечно! Всё во мне! Всё! Во Мне!

- Гарма, мне надо побыть одной, я в спальню к Владу, платье надену.

- А я в простыне похожу, пока моё сохнет.

Гарма осторожно пошла к холодильному шкафу, достала оттуда что-то съестное, решив занять руки полезным делом. Блэк сидел на диване, наблюдал. Волчица покосилась на кота, поняв, что он разрешил ей похозяйничать, успокоилась. Я улыбнулась, пошла в спальню.

В спальне Влада была большая деревянная кровать, шкаф, прикроватная тумбочка, на ней светильник и кружка. Я достала нежное голубое платье, облачилась, даже в зеркало не смотрела, встала к окну, положила руку на метку.

28.

Я смотрела в окно, зажала метку ладонью, вспомнила глаза мужа, любящие, добрые, любимые. Потом, погружаясь в ощущения, тихо заговорила с Белогором.

- Мой муж, мой Бурушка, мой отважный медведь, владыка, я видела, сколько ты сразил врагов, охраняя свой, наш дом. Я люблю тебя! Всем сердцем, всей душой! Каждой тотечкой тела! Ты мой муж! Ты мой, Белогор!

Слова шли от сердца, их я проговаривала вслух, чтобы смысл был в воздухе. Был в мире!

- Ветерок, передай мужу моему прикосновения, обними его, согрей! Синица, передай мужу моему любимому мелодию моей любви! Я посылаю тебе тишину, любимый, между двумя ударами сердца, в этой тишине я чувствую ритм твоего сердца, мой мишка. Я посылаю тебе не тоску, я посылаю тебе любовь и поддержку, я рядом! Ты