Исцеление любовью - Снеталия Морозова

проснется, снова Хара к нам вернется. Умница, красавица, чтоб Луне понравится. Коты серые, коты белые, забирайте хворь, разбудите девочку Хару. Теперь она смелая! Отважная!»

Волчица заскулила, послышался и негромкий скулёж истинного её. Она поднялась на лапы, я села, опустив руки, тяжело дыша. Я была вся в крови, силы - на исходе, но я была очень довольна, очень!

Хара стала лизать меня, слизывая мои слезы, кровь. Истинный её упал мне в ноги, целуя подол платья.

Я посмотрела еще на четверых раненых и узнала среди них Рубиля.

- Рубиля давайте.

Гор поднял волка, укладывая передо мной. Гарма молча обняла меня за талию, я утопила лопатки в её мягкое женское тело, в теплую грудь. Её держала Радина, сидя к ней спиной.

Рубиль поднялся.

- Ну что, красавчик, рано ты умирать собрался. Жениться, кто обещал? На свадьбе погулять на твоей хочу, - я пыталась шутить.

Снова пила жадно. Я выпила ведро, наверное, но в туалет не хотелось, вода во мне трансформировалась в силу похоже.

Вдруг все встрепенулись, прислушиваясь, мужчины пошли к воротам. В ворота забежал огромный черный волк, просто огромный.

- Гарма! Гарма! Я опускала голову, выискивая накидку.

- Стеша, это вожак, Даркаф это.

Его окружили, рассказывая о том, что произошло. Уловила лишь то, что в стае всё спокойно, альфу Зули отправила, сказав, что с Маришей что-то страшное стряслось. Оборотни говорили, что не учуяли посторонних, что моревом волки Халима пользовались.

Я начала лечить.

Подняв глаза к небу, просила сил, один остался волк.

Исцелив последнего волка, я посмотрела на руки. Они были увиты венами, жилистые и трясущиеся, развернула ладонями кверху, кожи не было, сплошное мясо. Я завалилась.

Меня подхватили на руки, понесли.

- Коней снарядить, амбары закрыть, одежду необходимую с собой, все в стаю. Гор, сколько волков?

- Восемнадцать волков, семь волчиц и волчата, Лара не нашли, на вышке он был. Он от застолья отказался, Рубиль должен был стоять на посту, Лар вызвался.

- Ясно.

Отдававший приказы вожак держал меня крепко, кто-то поверх укрыл плечи мои теплым одеялом.

- Бура искать надо, Даркаф…

- Найдем его, Стеша, найдем твоего Бура, нашего владыку, сильный он, вон - всю стаю Халима повалил.

- Даркаф, - я еле шевелила языком, - а что такое морево?

- Вытва это. Яд. Бывает морево – сонное. Бывает – злобу включает, бывает – запах убивает, разное...

- Ммм..

Боль в руках становилась невыносимой, я застонала, проваливаясь в небытие. Ничего поделать не могла, как не старалась удержать сознание, цепляясь за образы в голове, не получалось…

25.

Открыла глаза. Я лежу в кровати, обстановка простая деревенская: у окна массивный деревянный сундук, у стены - шкаф, по всему периметру комнаты развешаны сухие букеты цветов и трав. Наверное, еще с прошлых лет и вёсен остались. Я вдохнула: в избе пахло чистотой и спокойствием. Почувствовала запах от белья, как в детстве у бабушки: свежестью и земляникой. Повернула голову и носом зарылась в подушку, обнимая её. Был день, солнце ярко светило.

Кисти рук были замотаны в тряпки, поднесла к носу - пропитаны каким-то травяным сбором.

Я грустно улыбнулась такой трогательной заботе, положила их на живот крест на крест, прокручивая события.

Мне надо найти мужа! Спасти его. Узнать, кто такой Халим и что ему надо от Белогора. Почему без переговоров напал, убивая оборотней, своих сородичей.

Услышала звук открывающейся двери в соседней комнате.

- Зули, надо дождаться, пусть спит, она в спальне Бурушки.

Мариша! Моя славная Мариша, значит тут рос мой любимый. Я по-другому оглядела стены.

- Гарма, как Радина?

- Тяжело, в доме ей всё отца напоминает.

- Пусть и дальше пьёт настойку, уже больше трех десятков лет прошло, еще два продержаться и ей будет легко, не оставляй её.

- Никогда, Мариша.

- А вот вы где все?!

Я узнала голос Варки, лежала тихо, слушала.

- Чего пришла? И не кричи в моём доме.

- Спит еще ведьма? Уже вторые сутки прохлаждается. Ладно, я вот что…Мариша, шли бы вы отсюда. Боязно, когда в стае ведьма, Халим заявится за ней, никого не пожалеет.

- Уходи, Варка, пока тебе хвост не отгрызла, - рыкнула Гарма.

- Ты что ли отгрызать будешь? Брюхо сначала подбери, салом завалить решила меня?

Вот стерва эта Варка.

- Что? Хорошо жилось на харчах владыки? Постель его грела, а сейчас так легко уступила медведя? В услужках у ведьмы, Гарма?

- Истинная она его, я знала, что встретит он пару рано или поздно.

- Я бы вызвала на бой! Билась за любовь!

- Это не любовь была. Варка, уходи, - Гарма шипела.

- Ведьма! Из стаи уходи, не место тебе тут, уже, может, и Белогора в живых нет. Даркаф волков к битве готовит, не к добру это, - крикнула Варка на весь дом.

Я села в кровати, разматывая тряпки, освобождая ладони. Они были абсолютно здоровые, свесила ноги, ступила на пол, подошла к окну. Лес, я увидела лес. Зеленый, живой.

Я старалась успокоиться, прислушиваясь к своей сути. Я же ведьма, я должна обладать силой, знанием, ведать, предчувствовать.

В комнату зашли Мариша, Зули и Гарма.

- Я всё слышала. Привет. Долго я спала, - вздохнула.

- Не обращай на волчицу внимания, злая она, все тебе здесь рады, ты истинная владыки, ты нам весну вернула. Ты Белогора подняла. Медведя его разбудила, волков к жизни вернула, они теперь твои вечные служки, особенно Торис, истинный Хары, - подошла Мариша ко мне.

Мы обнялись.

- Кто такой Халим? Что ему надо от Белогора? Где я могу найти мужа? Помогите мне, пожалуйста.

Женщины переглянулась.

- Пошли за стол, не емши столько, там и расскажем всё тебе, - потащила меня Мариша.

Я накинула поверх сорочки сарафан, что дала мне Гарма и, не умываясь, села за стол.

Выпила большую кружку напитка залпом, огляделась: комната просторная, с большой печкой, в центре стол круглый деревянный. Зули помогала сестре, расставляя на стол съестное: чугунок с кашей, тарелку с хлебом.

- Халим – отец Вархана. Вархан был самым жестоким за все времена Луны альфой. Стая под ним бедствовала. Вархан вводил запреты на торговлю, на свободное перемещение, он мог пользоваться волчицами, даже теми, кто был в союзе с истинными. С нами перестали поддерживать отношения, даже эльфы – самые терпеливые и добролюбивые жители Велионии – и те