Доктор-попаданка генерала-дракона - Лана Кроу

Нет! Нет, это для меня. Дворецкий оставил для меня…

Я толкнул тяжелое полотно дуба. Дверь со скрипом поддалась.

Внутри было тихо. Слишком тихо. Ни суеты, ни приглушенных голосов, ни торопливых шагов — ничего…

Не снимая промокших насквозь сапог, я поплелся к лестнице, держась за стену. Каждая ступенька отзывалась огнем в боку и гулом в висках.

На втором этаже, в коридоре, ведущем в детские, я увидел дворецкого. Он стоял у высокого окна, спиной ко мне, безмолвно глядя в ночную тьму. Неподалеку, на стуле, сидел лекарь. Он тоже не суетился. Просто сидел, опустив голову.

Неужели… все кончено?

Во рту появился вкус пепла и крови — я прикусил губу, чтобы не закричать. По щеке, смешиваясь с тающим снегом, покатились горячие слезы.

Я сделал последнее усилие, шагнул в дверь покоев сына…

И застыл.

Детский смех — звонкий, настоящий, живой — словно влил в грудь ударную дозу жизни и заставил мое сердце снова биться.

Я замер на пороге, не веря ни глазам, ни ушам. На кровати сидел мой Тит. Он был закутан в мягкое одеяло до самого подбородка, а перед ним, на стуле, сидела Рина. Она что-то живо рассказывала, а он смотрел на нее широко раскрытыми, ясными глазами и… смеялся. Так… счастливо.

— Господин, вы вернулись, — тихо произнес Солн. У меня же не было сил вымолвить ни слова.

— Асмир! — обернулась Рина. На ее лице расцвела улыбка.

— Папа! — тут же, счастливым, уже окрепшим голоском, крикнул мой сын.

Глава 29

Ирина

— Па-а-па! Это ты!

Я не успела и глазом моргнуть, как Тит, будто пружинка, сорвался с кровати и рванул через всю комнату. Но Асмир… Он не раскрыл объятия, как я ожидала. Он резко, почти инстинктивно, отшатнулся. — Крепись, дружище! — Его голос прозвучал хрипло, но он попытался вложить в него бодрость. — Я с дороги, весь холодный и мокрый. Пока не стоит меня трогать.

Я внимательнее всмотрелась в Асмира. Он был бледнее обычного. Волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу и вискам. Вся его одежда темнела от влаги, а на каменном полу у его ног уже образовалась маленькая лужа. — А как же твой дракон, папа? — не унимался Тит, подпрыгивая на месте. — Почему не высох, а? Ты же всегда сухой!

Асмир замер на мгновение, и я увидела, как по его лицу пробежала тень чего-то — усталости? Боли? Действительно… он не высох. Хотя, когда мы шли сюда, его дракон грел его… Но что я понимала в этой драконьей магии? — Дракон сегодня… устал, — с натянутой улыбкой ответил он. — А я, Тит, я так по тебе скучал! Ты и представить не можешь, как я рад тебя видеть! — Он перевел взгляд сначала на лекаря, который все еще сидел, словно пригвожденный, потом на дворецкого, и наконец на меня. Его глаза, встретившись с моими, стали изучающими. — С ним… все в порядке? — спросил он, и в голосе прозвучала сдержанная тревога.

Я заставила себя улыбнуться, хотя усталость валила с ног, а внутреннее беспокойство за него росло с каждой секундой. — С ним все более чем в порядке! — постаралась ответить бодро. — Даже слишком. Ведь больным детям положен лежачий режим и лечебный сон, а не прыжки с кровати, как у зайчика-попрыгайчика.

Тит фыркнул и тут же зевнул, широко-широко, по-детски. Пока он приходил в себя, мы успели неплохо познакомиться. Мальчик оказался открытой книгой: с восторгом рассказывал о сестренке Виктории, с гримасой отвращения — о ненавистном супе, и с горящими глазами — о том, как мечтает вырасти большим и сильным, как папа-дракон. Просто ребенок, пусть и маленький дракон. Он говорил так хорошо, как дети не говорят в его возрасте, но его мысли все еще были детскими.

На завтрак дворецкий принес суп, от которого мальчик скривился. Но суп действительно был необходим. — А ты знал, что от супа дети растут быстрее? — сказала я, и мальчик задумался. — Враки это все… У этой теории нет доказательных фактов. — Вот и не враки, — фыркнула я. — Вот твой папа ест суп? Мальчик задумался. — Вот тебе и первый факт. Бульон положительно влияет на пищеварение, помогает лучше усваиваться пище, насыщает организм витаминами, улучшает работу желудка, — начала я использовать медицинские термины. — Откуда ты знаешь все эти странные слова? — удивился мальчик. — Они вроде понятные, но… странные… — Я же фея, — пожала плечами я, вспомнив, как назвал меня ребенок. Мальчик улыбнулся. — Точно… фея… Я чувствовал твою магию, она необычная… я такую не встречал. Значит, фея, — подтвердил он. Чувствовал мою магию? Необычную? Интересно… — И как фея я тебе точно говорю, если есть суп, то вырастешь быстрее.

Мальчик вздохнул, но, видно, мой авторитет как феи сыграл свою роль. Он все же с усилием стал хлебать супчик. И у меня радовалось сердечко за то, что с каждой ложкой аппетит у него становился лучше. Он даже съел мясную котлетку и картофельное пюре, которое принесли следом.

К утру я была почти спокойна. Почти. Потому что теперь меня тревожил отец мальчика — Асмир не возвращался. И вот он здесь, но его холодность, эта неестественная дистанция… Они были вызваны не равнодушием. В них читалось что-то другое. Что-то очень нехорошее. И моя тревога перешла на новый уровень. — Тит, слушай, — Асмир присел на корточки, и я заметила, как он на миг зажмурился, будто справляясь с головокружением. — Я сейчас согреюсь, высушусь — и тогда обниму тебя так сильно, что косточки затрещат! Договорились, командир?

Тит надулся, но ненадолго. Асмир протянул сжатый кулак. Мальчик моментально просиял и со всей силы тюкнул его своим маленьким кулачком. — Договорились! — Ой, какой сильный удар! — Асмир присвистнул, изображая боль, и слабая, но искренняя улыбка тронула его губы. — Это все потому что я суп ел! А он улучшает пищеварение и помогает работе желудка! — с гордостью объявил Тит и бросил на меня победный взгляд. Асмир тоже посмотрел в мою сторону. Он кивнул мне, словно вложив в этот кивок всю свою благодарность, а я изо всех сил старалась ему улыбаться. — Вот и отлично! Значит, я пошел приводить себя в порядок, — Асмир протянул руку и слегка потрепал мальчишку по волосам, а после встал и снова зажмурился. Это… нехорошо. Это все очень нехорошо!

Он протянул мешочек, должно быть с лекарствами лекарю, и только тогда я вообще вспомнила, что он сидел здесь. — Я буду ждать! Я так скучал! Ты самый лучший! — И ты у меня самый лучший, — уже из-за порога, чуть сдавленно, ответил Асмир