Лаванда и ментол - Александра Дмитриевна Рябкина

Они были маниакальными собственниками по отношению к своим парам. И сейчас Су Ен видела это чувство буквально в прямом эфире.

Господин Хван Юн Хо даже не пытался скрывать притязаний на Су Ен. И, оказавшись в ее доме, не просто так старался везде побывать. Запах. Ароматы для перевертышей значили почти все. Они показывали свой характер и демонстрировали эмоции куда ярче, чем для обычных людей.

Воздух вокруг Юн Хо трещал терпко-острым ароматом ревности и всепоглощающего желания обладать.

Это явно почувствовал и У Хек, из-за чего звуки за дверью стихли.

Игра началась. И, к удивлению Су Ен, она знала, кто выйдет победителем. Даже если и самой себе не признавалась в этом.

Глава 9

– Я открою, – произнесла Су Ен, направляясь к двери, не прекращая ощущать горячую волну доминантных феромонов, Юн Хо. Властные волколаки были сплошным скоплением тестостерона и агрессии. Как Су Ен могла об этом забыть?

Ах, точно…

Рядом с ней грозный и страшный Серый Волк больше походил на домашнюю болонку.

А Су Ен была дурой, раз не заметила его жестокости. Успела привыкнуть, что единственный знакомый ей волколак относится к ней скорее как друг. А остальные волколаки… старались не замечать ругару, выполняя работу. Большинство волколаков смотрели на должность телохранителя как на способ заработать деньги, чего нельзя было сказать про Джо. Он будто родился для того, чтобы стать телохранителем Микаэлы.

– Прости. – Су Ен открыла дверь и увидела на пороге смущенно улыбающегося У Хека с поднятой рукой, в которой он сжимал пакет из забегаловки. Из пакета аппетитно пахло жареными куриными крылышками. Подлец знал, как просить прощения, и у Су Ен не поднималась на него рука. – Су Ен, я правда очень сожалею, что все так вышло. Сильно плохо?

– Давай я ударю твоей головушкой по бетонной стене, а потом спрошу, насколько тебе плохо? – Несмотря на то что Су Ен жадно вдыхала запах мяса, она не собиралась так легко прощать друга за ужас, который мешал ей жить последние часов десять.

За ее спиной раздался смешок, напомнивший, что в прихожей было еще одно устрашающее лицо, которое накануне то и дело мельтешило перед У Хеком.

– Должно быть, это волколак, которого ты наняла. – На губах У Хека заиграла снисходительная улыбка, будто он изображал дружелюбие. Впрочем… именно так реагировало большинство ругару на волколаков. Что в корне отличалось от того, как одна очаровательно миниатюрная ругару ввалилась как-то в агентство и поставила на место члена стаи своего нынешнего телохранителя. Это было то еще шоу.

– Это Хван Юн Хо. – Су Ен задело то, как пренебрежительно о ее телохранителе отозвался У Хек. Резануло по душе, разозлив внутреннего зверя. – Курицу можешь отнести на кухню.

– Хорошо. – Улыбка У Хека в секунду обрела привычную солнечную искренность, которая оживляла бабочек в животе во времена, когда Су Ен была подростком. – Подожди… – Он успел надеть лимонного цвета тапочки и сделать несколько шагов прежде, чем замер. – Ты сказала Хван Юн Хо? – У Хек обернулся, смерил взглядом сначала напряженного волколака, который стоял изваянием, сложив руки на широкой груди и будто желая сделать жареную курочку из самого У Хека, а потом Су Ен. Она не поняла, что так удивило друга.

– Да.

– Нет, это явно просто человек с таким же именем, – усмехнулся У Хек, отмахиваясь. Что ж, в Корее действительно хватало людей с абсолютно одинаковыми именами.

– Да, это я купил вчера картину. Проблемы?

У Хек вздрогнул от неприкрытой угрозы, исходившей от волколака. Су Ен чихнула от уровня абсурда, который все сильнее разгорался вокруг нее. Воздух становился настоль перечно-острым от выброса тестостерона, что внутренняя волчица оскалилась.

– И тебя это устраивает? – На мгновение голос У Хека предательски сорвался. Су Ен не до конца понимала, что так сильно нервировало его. Он и раньше продавал картины и волколакам, и другим перевертышам. Особенным этот случай делало лишь то, что на этот раз покупателем стал телохранитель Су Ен. Может, для У Хека это было странно? Сначала так думала и Су Ен, но после посчитала поступок Юн Хо даже милым. – Су Ен!

– Ты же пришел сгладить вчерашний ужас, – подметила она, стараясь сбавить градус напряжения. Кончики пальцев так и кололо от желания прикоснуться к Юн Хо, чтобы успокоить его явно взбунтовавшегося внутреннего зверя. Она спиной чувствовала, как с каждой секундой волколак напрягался все сильнее. Казалось, он уже начинал скрежетать зубами. Су Ен оставалось только гадать, что именно взбесило Юн Хо. –  Не усугубляй.

– Твой портрет висит в доме этого… волколака. – Теперь У Хек точно жалел о своем решении продать картину. Это было заметно по тому, какую физиономию он скорчил, глядя на возвышающуюся в гостиной фигуру Хван Юн Хо. – Нужно было оставить ее себе, – чуть тише добавил У Хек, не отрываясь от волколака, что заставило Су Ен возмутиться. Ее волчица оголила клыки, а шерсть на загривке поднялась дыбом. – Или проверять покупателя.

– Не вижу в этом ничего такого, – пожала плечами Су Ен и прошла мимо мужчин прямиком на кухню. Она не могла больше терпеть того ощущения удушья, будто один из них тянул ее к себе за руки, а второй держал цепь ее звериного нутра, ее души.

Су Ен услышала неторопливые шаги У Хека после того, как справа выросла молчаливая фигура Хван Юн Хо. Одно его присутствие у нее дома должно было вызвать вопросы у У Хека, но он стоически молчал.

Но дулся. И глазками так и стрелял в волколака, будто это могло испугать доминантного волка. Для Юн Хо, вожака своей стаи, какой-то маленький ругару был не страшнее, чем прилипшая к подошве ботинка жвачка. Су Ен оставалось только наблюдать за разыгравшимся на ее кухне цирком. И постараться не воткнуть кому-нибудь что-нибудь острое в глаз.

У Хек уселся на барный стул, повернувшись к столешнице-островку, на котором Су Ен любила готовить. Ела она обычно на диване или прямо в кровати. Кто ее мог осудить? Она жила одна!

– А что он вообще делает у тебя дома? – Ага, как же, молчать У Хек все-таки не собирался. Су Ен еле сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Эмоции плотным облаком повисли вокруг У Хека, так и говоря: я недоволен. Это злило Су Ен. Никогда прежде она не замечала за другом такого стервозно собственнического поведения. Он был всегда таким позитивным и энергичным, что она не поспевала за ним.