Лаванда и ментол - Александра Дмитриевна Рябкина

В последний раз его сердце стучало так быстро, когда он в первый раз перекинулся в волка. Тогда, как и сейчас, адреналин шпарил по венам, обжигая каждый сантиметр кожи.

– Су Ен. – Юн Хо видел, как поник У Хек. – Мне правда очень жаль, что тебе приходится…

Волчица не дала ему договорить. Юн Хо не понял, как это произошло. В одно мгновение его пара стояла прямо напротив него, любопытно принюхиваясь. Ее шерсть уже не казалась вздыбленной. Но в следующую секунду казалось бы успокоившийся зверь вновь встрепенулся и, в один прыжок оказавшись возле У Хека, оскалился. Это было последним предупреждением, которое не мог игнорировать даже художник.

– Слушай меня внимательно. – Юн Хо выпрямился, не отрывая взгляда от шокированного и бледного У Хека. – Не поворачиваясь спиной, ты медленно идешь в сторону двери.

– Когда это мы успели перейти на «ты»? – сквозь зубы зашипел художник, посматривая на разъяренную волчицу. Та подняла верхнюю губу, демонстрируя обжигающую злость. – Она изменилась с твоим появлением!

Вопреки ожиданиям, внутренний зверь У Хека не проявлял себя. Юн Хо не чувствовал его, хотя почему-то считал, что соперничество из-за Су Ен должно было выманить волчью сущность даже мягкотелого У Хека. Но ошибся. Казалось, что волк художника Сона был совершенно не заинтересован в волчице, что выхаживала между двумя перевертышами. И это не могло не радовать Юн Хо. Внутри он ликовал, понимая, что выходил из этой стычки абсолютным победителем. Как будто могло быть иначе.

– Она всегда была такой, а вот ты увидел во мне соперника, пусть и не так, как я ожидал, – резонно усмехнулся Юн Хо. Звериные повадки были ему куда более знакомы, чем человеческие эмоции, отчего мальчишеское поведение Сон У Хека виделось более оправданным, чем оно могло показаться людям. Пусть волк У Хека и молчал, глубоко запрятанные инстинкты ругару все равно иногда давали о себе знать. Не такие яркие, как у волколаков, но они все же имелись.

– Из-за чего и стал проявлять чуточку больше внимания госпоже Кан.

– Я ее лучший друг. А что ты можешь ей дать? – У Хек сделал несколько неуверенных шагов назад, когда волчица клацнула перед ним зубами, а ее когти с характерным скрежетом прошлись по плитке. – Я просто хочу, чтобы ей было хорошо. А кто ты вообще такой?

– Тот, благодаря кому твоя подруга еще не кинулась на тебя.

Лицо У Хека исказилось отвращением, и он фыркнул. Не сказать, что это сильно удивило Юн Хо. Он привык к такой реакции ругару в свой адрес.

– Она никогда не причинит мне вреда.

– Можем это легко проверить. – Юн Хо спокойно сел на стул, сложив руки на груди. Он знал, что Су Ен даже в таком лютом гневе никогда не станет нападать на друга. Но когда ее волчица увидит расслабленную фигуру своей пары, Су Ен наверняка почувствует себя более свободно.

Настолько, что, угрожающе замерев на лапах, прыгнула в сторону У Хека. Достаточно близко, чтобы заставить того вздрогнуть. Но недостаточно, чтобы прикоснуться.

– Хорошо-хорошо, я понял! – Осторожно отходя к двери, У Хек наблюдал за Юн Хо. А тот следил за ним в ответ. Ему стоило труда сдержать улыбку, но еще сложнее было не насладиться видом пугающегося ругару. Как он вздрогнул, встретившись взглядом с Юн Хо, как осторожно посмотрел на волчицу, которая подходила к нему все ближе.

Но с превеликим удовольствием Хван Юн Хо следил за каждым уверенным движением волчицы. Она была настоящей охотницей и больше подходила той Су Ен, которая дралась на ринге. Дикая, непредсказуемая и опасная.

Одно это заставило Юн Хо затвердеть настолько, что стало больно. А новые мысли, роем вьющиеся в голове, вызывали маниакальную потребность в удовлетворении.

Он сделает это позже, когда не будет риска свернуть кому-нибудь шею. Или сделать то, за что Су Ен могла бы его прогнать. Ее ненависти Юн Хо хотел меньше всего, поэтому ждал, сражаясь с собственным клыкастым «я».

«Время придет», – успокаивал себя он.

Хлопнула дверь.

Единственным признаком того, что приходил У Хек, были пахнущие гиацинтом лимонные тапочки у двери и курочка, оставленная на кухне.

Волчица чихнула, мотнув головой, встряхнулась всем телом и повернулась к волколаку. Это была ее территория, а этот… мужчина вел себя подобно хозяину. Не то чтобы это раздражало зверя Су Ен, нет, она не была территориальным животным и быстро соглашалась на правила чужой игры. Что и отличало ее от звериных ипостасей волколаков. Вот те были настоящими засранцами, которые за нарушение личных границ готовы шею перегрызть.

– Успокоилась? – Юн Хо наклонился вперед, а на его губах заиграла легкая улыбка. – Дашь поговорить с госпожой Кан? – Только сейчас Су Ен заметила, что волколак общался с ее волчицей совершенно расслабленно, будто знал ее всю жизнь. Неформально и открыто, как не позволял себе говорить с самой Су Ен. Нет, конечно, в этом была и ее вина. Она-то и держала волколака на расстоянии, не переступая той грани, где она была работодателем, а Хван Юн Хо – ее телохранителем.

Ответом послужило то, с какой наглостью зверь очутился возле волколака и уперся передними лапами в его колени. Еще немного, и волчица ткнулась бы носом прямо в глаз Юн Хо, однако тот успел увернуться.

– Даже так! – Рокочущий смех прокатился по комнате, вызывая у наблюдающей за происходящим Су Ен мурашки по всему телу. Что ж… ее волчица была любопытной, когда не нужно. – Надеюсь, ты не будешь против. – Осторожно, словно опасаясь вызвать новый приступ ярости, Юн Хо почесал волчицу за ухом. Она, довольно сощурившись, силилась вскарабкаться на колени волколака. – Полегче! – Он продолжал смеяться, наблюдая за тщетными попытками хищницы уместить себя на его коленях. – Ты крупновата для этого.

В очередной раз чихнув, зверь все-таки сполз на пол. Су Ен подумала, что пора возвращать контроль себе, поэтому волчица рысцой направилась на второй этаж, где спокойно приняла человеческий облик и оделась. Без всяких любопытных глаз и прочих нареченных.

– Я понравился ей. – Самодовольная улыбка красовалась на губах Юн Хо, когда Су Ен вернулась на кухню. Наверное, стоило хоть что-то ответить, но Су Ен молча закатила глаза.

«Она сходит по тебе с ума», – подумала она, но ей хватило ума не произнести этого вслух. После обращения ужасно хотелось есть, и курочка, пусть и слегка остывшая, пришлась