Лаванда и ментол - Александра Дмитриевна Рябкина

Ревность? Скорее всего.

Но она была странной, детской, будто у У Хека вырвали из рук любимую игрушку. Воспринимала ли Су Ен своего друга как нечто большее? Да, было когда-то и такое, но она быстро подавила в себе ту подростковую влюбленность. И дело было даже не в ее даре, а в том, что юная Кан Су Ен далеко не единожды наблюдала за тем, как У Хек ухаживал и бросал девушек. Она не хотела такого парня и отношений. Слишком непостоянный, слишком эмоциональный, отчего Су Ен быстро уставала.

– Только не говори, что он выполняет свою работу. – У Хек внимательно следил за тем, как Су Ен достала пиво из холодильника.

– Будете? – спросила она у Юн Хо, который довольно кивнул. – А ты не будешь, ты за рулем. – Она опустила перед У Хеком стакан и бутылку с газированной водой. И пусть скажет спасибо, что Су Ен не вылила эту воду прямо ему на голову, чтобы остыл. Судя по напряженному лицу У Хека, у него вот-вот должен был повалить пар из ушей.

– Я бы мог…

– Не мог, – отсекла Су Ен. По кухне одновременно с этим разнесся многообещающий пшик открывшейся банки. – А господину Юн Хо нельзя было и дальше пугать моих соседей, поэтому он теперь тут. Еще вопросы? Может, тебе рассказать обо всех пунктах нашего рабочего договора? Или, хм, предоставить тебе паспортные данные Юн Хо? – Су Ен не заметила, как завелась на пустом месте. – О, можем еще продиктовать номер его банковского счета. – Волчица подкралась к коже, угрожающе демонстрируя свое недовольство во взгляде Су Ен. В воздухе ощущалось присутствие злобной волчицы.

– Су Ен, я не хотел ничего плохого сказать, просто он всего лишь телохранитель. – У Хек встал из-за стола, подняв руки в капитулирующем жесте. – И он сейчас явно более желанный гость, чем я. А я ведь твой друг!

– Друг, который никогда не думает, как я буду чувствовать себя в толпе перевертышей! – С каждой секундой становилось все понятнее, что бессонная ночь в обнимку с мигренью сыграла с Су Ен злую шутку.

– Но они же к тебе не прикасались… – У Хек побледнел, когда за спиной Су Ен поднялся ее телохранитель. Мурашки побежали по спине Су Ен, стоило только Юн Хо оказаться рядом. Его присутствие ощущалось на физическом уровне. Его жар, его молчаливое негодование. Она слышала, как он поставил банку пива обратно на столешницу. В считаные мгновения уютная кухня, в которую попадало солнце с улицы, помрачнела. Настроение было испорчено.

– Двадцать пять рукопожатий, одиннадцать похлопываний по руке и десятки нечаянных прикосновений, когда кто-то проходил мимо. – Время замерло в комнате, когда две пары глаз уставились на Су Ен.

Она считала.

Она считала каждое прикосновение, которое приносило ей шепот имен и отголоски наэлектризованной душевной боли, которая будто выгравировала на ее костях очередные инициалы.

Она не обязана была ехать. Могла отказаться. Но желание поддержать друга оказалось куда более громким, чем чувство собственного комфорта.

– Я думал…

– Советую думать лучше! – Тихий рык сорвался с губ Су Ен. Голова в считаные секунды взорвалась очередной вспышкой боли, когда У Хек прикоснулся к ее пальцам. На миг Су Ен потеряла себя в пространстве, и только лежащая на прохладной столешнице ладонь служила Су Ен якорем. Она все еще была дома… все еще у себя на кухне.

А за ее спиной все так же стоял волколак, предначертанный ей судьбой. Она ощущала на кончике языка его щекочущий запах зеленого чая и мускуса.

В противовес этому в нос ударил шлейф гиацинта. Тоскливый цветок своей ненавязчивостью никогда не вызывал у Су Ен отторжения, но сейчас…

Его тишина оставляла ледяной ожог на подсознании.

Волчица взвыла, срываясь с цепи. Она больше не могла терпеть, сидя внутри. И Су Ен ей уступила, что делала редко. Выпустила, спасая в первую очередь себя саму.

Здесь голова не болела, ведь Су Ен плавала в невесомости, чувствуя все оттенки животных инстинктов. И управляя совершенно иным телом, иными возможностями.

Время слов и разговоров осталось позади. Наступило время клыков и когтей. И если это не покажет У Хеку, насколько сильно страдала Су Ен, то ему, очевидно, нужен врач. Возможно, психотерапевт. И хороший хирург, если волчица все-таки решит порвать У Хека на крошечные лоскутки.

Ситуация набирала обороты, ведь светлая кухонька Су Ен могла в любое мгновение наполниться запахом чьей-то крови. И пока претендент был один, к его несчастью.

– Су Ен, прости меня, я не знал, что будет столько гостей. – По плитке заскрежетал стул, который У Хек случайно задел, отступая назад.

Но Су Ен и ее волчица устали потакать желаниям друга. Су Ен устала делать все так, как хотели окружающие. У нее были собственные предпочтения, своя голова на плечах. И никто, кроме нее самой, не знал, каково это – жить с целым справочником имен в голове.

Все внимание Хван Юн Хо было приковано к разъяренной волчице.

Он разрывался между восхищением ее злостью и намерением как-то помочь бедному художничку. Конечно, Юн Хо больше склонялся к первому варианту, а его внутренний зверь выл о том, чтобы того наконец выпустили на свободу и дали быть со своей парой. Несмотря на непокорный нрав волка, сейчас он был бы похож на щенка, который вымаливал внимания у своей нареченной. Так бы и вился у ее лап, желая отвлечь от того, что так сильно расстраивало и злило его волчицу.

В реальности же зверь оставался внутри, а Юн Хо не мог прикоснуться к Су Ен, видя, насколько сильно она взвинчена. Точнее не она, а ее зверь, который с опасным оскалом стоял посреди кухни. Окажись они в другой ситуации, Хван Юн Хо давно бы сгреб ругару в охапку прямо на глазах ее дружка.

– Она не хотела ехать в галерею. – Юн Хо схватил со стола яблоко, которое тут же откусил. Лучше уж пусть пострадает фрукт, чем тощая шея У Хека. Но намек был более чем понятным, отчего У Хек нервно сглотнул.

– Госпожа Кан? – Взъерошенная морда волчицы повернулась к Юн Хо, словно она посчитала, что ее пара более интересный объект, нежели нерадивый друг. – Так-то лучше. – Юн Хо сел на корточки, поднимая руки перед собой. Не в знак капитуляции, а лишь показывая зверю, что не причинит вреда.

Это всегда срабатывало с непредсказуемыми перевертышами. И так уж сложилось, что