Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! - Милена Вин

которых пылала кожа, кружилась голова, забывалось все на свете, а комната сужалась до нас двоих, забирая накалившийся воздух. Я жадно втянула его в себя, ощутив вдруг, как рука генерала, скользнув под одеяло, прижалась к моей груди, обжигая прямо сквозь сорочку. Кажущуюся такой лишней в этот миг…

— Не пугайся, — прошептал в шею. Мурашки крупным бисером посыпались на плечи, и я неосознанно вытянулась, становясь ближе к нему. И все же недостаточно. — Расслабься, Кейт. Это даже не половина того удовольствия, о котором ты мечтала.

Расслабиться? Да он издевается…

Не успела я облечь свое возмущение в слова, как воздух покинул легкие, стоило его руке спуститься немного ниже, обжечь жаром живот, моментально втянувшийся, как будто в попытке избежать шокирующей близости. Но на деле хотелось иного. Ближе. Плотнее. Жарче. Хотелось нырнуть в неизвестность с головой, а не ступать медленно, как по тонкой грани.

Однако он не спешил, знакомя с яркими ощущениями постепенно, как и следовало делать с чем-то новым и ранее не вкушаемым. Погладил — легко, мягко. Скользнул дальше, к низу живота, покрывая нежными укусами горло, сдвинул ладонь на внутреннюю сторону бедра, вынуждая затаить в сладком предвкушении дыхание.

Все ныло… там, внизу… Стягивало и молило. Невыносимо.

— Раздвинь, — приказал, нетерпеливо сжав ткань и чуть подтолкнув кулаком мою ногу. — Ляг на спину и раздвинь.

У меня не возникло и тени мысли ослушаться. Я сделала так, как он просил, сразу, словно очарованная драконьей силой. Но никаких чар, кроме природных мужских, не было. Я поддавалась ему по своей воле, потому что искренне этого желала. Я сдавалась. Потому что хотелось узнать…

Что поджидает в конце?.. Каково на вкус истинное удовольствие, и почему оно столь привлекательное, что перед ним невозможно устоять? Оно еще не настигло меня в полной мере, по словам мужчины, но уже начало сводить с ума.

— Когда ты меня слушаешься, весь внутренний мир переворачивается с ног на голову. — Он придвинулся ко мне, опираясь на локоть, цепко поймал мой взгляд. До чего же стыдно было смотреть в глаза и при этом чувствовать, как его рука двигается вдоль живота, чертя замысловатые узоры… Однако увести взор не удавалось — он будто бы держал его когтями. — Не думал, что покорность будет тебе к лицу. Но это так. Она тебя украшает.

— Это все любопытство. Оно заставляет вести себя иначе, — шепнула в оправдание. — Я не умею быть покорной. Вы же знаете.

— С другими — нет. — Уголок его губ дернулся, и генерал наклонился, прижимаясь к губам в коротком ласковом поцелуе. — Со мной твое послушание перестает быть мифом.

Намеревалась ответить, да вот только все слова вылетели вместе со сдавленным вздохом, когда чужие пальцы в самой наглой, вопиющей манере легли между бедер. Тепло в груди взметнулось, со скоростью света растекаясь по всем конечностям и приливая к лицу, и без того пылающему стыдливым румянцем. Дракон обхватил меня снизу ладонью, срывая с губ еще один вздох — в этот раз неприлично громкий.

Я увидела, как от моей реакции расширились его зрачки. Как вспыхнула радужка огнем вожделения. Услышала, как он издал глубокий, раскатистый звук, от которого меня мгновенно обдало жаром.

Ладонь сжала посильнее, а после расслабилась, и он прикоснулся мягче, потирая двумя пальцами пылающее место, прямо по середине, сквозь возмутительно влажную ткань…

— Господин…

— Да, госпожа? — ответил тотчас, сбивая все мысли в огромную беспорядочную кучу.

О боги…

Он следил, как я дышу. Смотрел так внимательно, не желая смиловаться и отпустить мой взгляд, что я сгорала изнутри. Движения становились то грубее, то нежнее. То быстрее, то медленнее… Лишающее рассудка противоречие. Приводящее в восторг и срывающее стоны без остановки.

Это… чудовищно приятная пытка. И меня пугает, что она мне нравится. Так сильно, что я готова попросить большего.

— Мешает, не правда ли? Ткань. — Он надавил на пульсирующую точку, и я закусила губу в жалкой попытке удержать рвущийся наружу звук. — Хочешь, чтобы между моими пальцами и твоей кожей не осталось никаких препятствий?

Я чуть не подавилась от жутко интимного вопроса. Вдохнуть полной грудью не получалось — с трудом дышала от вихря ощущений внизу живота и ноющей тяжести.

— Я могу это сделать, — продолжил добивать словесно, вдавливая подушечки пальцев в ткань с такой силой, что она начала хлюпать. Мои ноги дернулись, сердце подскочило к горлу. — Я бы проник в тебя, Кейт. Сначала пальцами, чтобы дать распробовать… Заставить желать большего и думать о том, как между моим телом и твоим не остается никаких преград.

— Прошу вас… — выдохнула прерывисто, прикрыв веки.

Не понимала, чего именно просила. Чтобы он остановился или чтобы перестал мучить?..

— Скажи вслух.

Открыла глаза, поймала его затуманенный и в то же время властный взгляд.

— Скажи, что хочешь, чтобы я проник в тебя. Скажи это один раз, Кейт. И больше тебе не потребуется просить. Никогда. Я буду делать это, когда пожелаешь, при одной лишь вспыхнувшей мысли. — Склонился, поцеловал в шею. Дыхание окончательно сбилось, и я принялась судорожно хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — В купальне, в пустой залитой лунным светом кухне. В скрытом шторами алькове, не обращая внимания на проходящих мимо слуг… Везде. Одна мысль — и я к твоим услугам.

24. Желанное удовольствие. Кейтрин

Милые боги…

Я вспыхнула как спичка от провокационных речей и горячего шепота. Прикусив губу, запустила руку под одеяло, положила на предплечье мужчины. Он замер. Приподнялся, вновь ловя взгляд и принуждая всех собравшихся под моими ребрами бабочек забиться в истерике от жадности и желания, затаившихся на дне глубоких синих глаз.

Не могла молчать. Даже под давлением собственной гордости.

Плевать на гордость. Плевать на стыд…

Терпеть его дразнящую медлительность не было сил.

— Пожалуйста, господин… Я хочу…

Резко примолкла, когда он снова задвигался — мучительно медленно. Игрался. Изводил. Давая понять, что такое поведение заложено в него природой. Хищник, а я жертва, добровольно отдавшаяся его лапам. Сумасшедшая…

— Продолжай, — потребовал, спустив руку ниже и собрав в кулак край сорочки. — Что может быть проще, чем попросить? — спросил, лукаво улыбнувшись, определенно издеваясь.

Я хмыкнула, позволив губам растянуться в ответной улыбке, и все же закончила, приложив максимум усилий, чтобы не сгореть во время изъявления своего желания:

— Я хочу, чтобы вы проникли в меня.

Слова вылетели стрелой, и я тут же почувствовала, как лицо опалило зверским пламенем. Окончательно добил взгляд вмиг потемневших глаз, выносить который было чрезвычайно сложно. Не выдержала — прикрыла веки. И почти