Ваше Величество, повернитесь! Попаданка-уролог для Дракона - Натали Бескрылая

Обратный Оборот шёл тише, но не легче: жар отступал слоями, крылья складывались в человеческую спину — будто древнюю стихию силой заталкивали в тесные границы. Я считала про себя: привычка, которая спасает руки от дрожи. Минута сорок.

Иртан сидел на каменной скамье — оглушённый, голый по пояс, с мокрыми волосами. У ключицы темнела та самая одинокая чешуйка, которую я помнила ещё по нише над служебной лестницей. А рядом проступила вторая, почти симметричная — будто израненное тело упрямо отстраивало мост там, где его годами ломали.

Гелвин подал ткань. Я накинула её на широкие плечи и опустилась рядом на корточки — чтобы не смотреть ни снизу вверх, ни сверху. Просто врач с инструкциями. И Иртан это позволил.

Я получила данные — и возненавидела формулировку. Достались они мне его сбитым дыханием и серым оттенком губ, который я слишком часто видела после запредельной нагрузки. В тетради это назовут «допустимым риском процедуры». На скамье передо мной это называлось иначе.

Грозный дракон, перед чьей тенью полчаса назад испуганно прижимался к маслу фитиль, молча позволял иномирной женщине вытирать ему пот и командовать каждым глотком воды.

— Сидите минимум десять минут. Воду — маленькими глотками. Грозный голос до завтра не использовать. И никаких бальзамов, растираний и внеплановых встреч с Гильдией. Всё ясно?

— Понял, — кивнул он, даже не пытаясь спорить.

— И ещё. — Я дождалась, пока он поднимет глаза. — Это было не лечение драконьей формы, Ваше Величество. Это был доступ к ней. Кезран никогда не лечил вашу чешую. Он использовал её как дверь в ваш организм.

Иртан медленно опустил голову — признавая правоту; следом в нём поднялась глухая, тяжёлая ярость. Полминуты спустя он посмотрел на меня потяжелевшим взглядом.

— Эльвира ведь сказала тебе что-то ещё, верно?

Он не спрашивал — видел, что я обхожу какую-то строчку.

— Да.

— Что именно?

Можно было вывалить всё про Тая: рисунок, мозоль, имя, произнесённое слишком уверенно. Но Тай никак не объяснял жар под чешуёй.

— То, что пока совершенно не помогает мне вас лечить, — честно ответила я.

Иртан смотрел долго, но допрос устраивать не стал. За эту редкую мужскую деликатность я готова была простить ему весь имперский пафос вместе с характером.

— Когда поможет — скажешь.

— Обязательно.

В оружейную я возвращалась при ярком солнце и невольно улыбалась. Если бы мама узнала, что её Анечка сегодня прикладывала ладонь к боку живого дракона… Сначала рассмеялась бы, решив, что я перечитала фэнтези. Потом до смерти испугалась бы. А потом, как истинная женщина, налила бы чаю и потребовала подробностей: какой этот дракон симпатичный в человеческом виде.

У себя я разложила «богатство»: тетрадь, камень, пробы — и главное, флакон с лоскутом с чешуи. Этот кусочек полотна сейчас стоил дороже всего золота империи.

Кустарный анализ — всё, что можно выжать из воска, огня и мела, — расставил остальное по местам. Чай чистый. В воде — слабый след. А маслянистый радужный слой на ткани говорил о худшем: бальзам не просто раздражал кожу. Он на ней держался. Неделями.

Успокаивающей мазью тут и не пахло. Это был фиксатор — Корвин упоминал его мимоходом: вещество, которое намертво удерживает любой состав на теле.

Пазл сложился.

Кезран не пытался лечить императора. Он закреплял на его чешуе яд, не давая тому смываться и выветриваться.

Я записала: «Кезран не лечил драконью форму. Он приклеивал к ней отраву» — и уже собиралась отложить карандаш, когда до меня дошло истинное значение собственного открытия. По спине продрало ледяным холодом.

Фиксатор на теле Иртана никуда не делся. Он там — цепкий, готовый, почти живой. И чтобы запустить отравление по новому кругу, ему не хватало одной мелочи: руки, которая нанесёт свежий слой. Руки, которая не вызовет у измученного дракона ни капли настороженности.

Я заблокировала кубки. Опечатала колодец. Трижды проверяла всё, до чего враг мог дотянуться.

Я праздновала победу, думая, что перекрыла канал отравления. А на деле лишь сузила его до одного-единственного входа — и, сама того не ведая, стала этим входом.

Потому что из всех рук в этом дворце Иртан теперь подпускал к своей уязвимой чешуе только одну.

Мою.

ГЛАВА 14. НЕМОЙ СВИДЕТЕЛЬ

Утро после Оборота дракона началось с улики.

Тканевый лоскут подсыхал на стекле и выглядел почти невинно: белая тряпка, пара радужных разводов — ничего такого, если не знать, что этот блеск я уже видела в воде Северного колодца.

После вчерашнего осмотра у меня не осталось красивой версии — ни про ошибку лечения, ни про древний рецепт, ни про то, что Кезран, Магистр Гильдии, восемь лет подряд не попадал в диагноз с упорством молотка по пальцу.

Кезран нашёл дверь к драконьей форме Иртана.

У человека были кожа, желудок и привычка верить лекарям. У дракона — чешуя, теплообмен и микрошвы между пластинами, куда бальзам садился так глубоко, будто его не наносили, а прописывали на постоянное жительство.

Я занесла вывод в тетрадь, выстроила рядом три флакона — воду из колодца, чай Эльвиры и пробу с чешуи — и только потянулась к запискам Корвина, как в оружейной постучали.

Не Мира и не Гелвин. Слишком вежливо для своих.

На пороге стоял младший магистр в зелёной мантии с одной серебряной нашивкой — тот самый, что приносил «укрепляющую соль» для ванны. В руках — плоская деревянная шкатулка, матерчатый свёрток и свиток с гильдейской печатью.

— Госпожа Свидетель, — произнёс он официально. — По решению Высшего врачебного совета. Очищающий состав для рук Свидетеля и обеззараженные перчатки. Перед каждым осмотром тела Его Величества — использовать в обязательном порядке.

Я перевела взгляд со шкатулки на печать и обратно.

Местный Минздрав прислал мне санитайзер с печатью главного подозреваемого. Не хватало только открытки: «не забудьте умереть по регламенту».

— Обязательный порядок введён когда? — спросила я.

— Вчера вечером, госпожа. Исполнительное дополнение к решению Совета.

Конечно. Я была на том Совете — этого пункта там не зачитывали. Но появиться потом он не постеснялся: аккуратно, в дополнении, как инфекция под хорошей повязкой.

Я развернула свиток. Формулировка была безупречной: без гильдейского состава и перчаток перед каждым контактом — основание для пересмотра допуска.

Кезран не отнимал доступ. Он сделал доступ нарушением.

— Распишитесь о получении.

— Разумеется.

Я расписалась карандашом с таким нажимом, что грифель почти продавил бумагу, и подвинула свиток обратно. Магистр поклонился и вышел, оставив на столе шкатулку, свёрток и ощущение, что в оружейной стало