Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды - Цитианка

Адарис делает еще один шаг, сокращая расстояние до минимума, и наклоняется ко мне так близко, что я чувствую тепло его дыхания на своей щеке.

— Ты ведь сама этого хочешь, — произносит он, растягивая слова. Его голос опускается до низкого, томного шепота от которого по коже бегут мурашки. — Разве тебе самой не надоело все это? Все эти правила, которые держат тебя в узде. Эти вечные запреты, эти хвосты, узлы, шаги по линии. Ты ведь не глупая, Элария. Ты понимаешь, что это не про порядок. Это про страх.

Принц стоит совсем близко и даже не моргает, ждет, когда я подчинюсь. Может, это просто проверка? Может, он нарочно толкает меня на грань, чтобы увидеть, насколько далеко я готова зайти в своем бунте? Сегодня — лента, завтра — хартан. Послезавтра что-то еще, чего я даже представить не могу. Он играет со мной, как с новой игрушкой, тестируя, где сломаюсь, где подчинюсь, а где взорвусь. Если я сейчас откажусь, он назовет меня слабой, трусливой тенью, недостойной его «тьмы». Если соглашусь, то переступлю черту, за которой уже нет возврата к правилам Ордонанса, к тому, кем меня сделали. И весь двор увидит это нарушение как мой выбор, как мою дерзость. Отец… Всевышний, что скажет отец, увидев меня с распущенными волосами за королевским столом?

Но он прав. Проклятие, он прав. Я ненавижу этот хвост. Ненавижу, как он тянет кожу на висках, как напоминает о каждом «нельзя», которое вбивали в меня годами. И в этот момент, под его взглядом, под этим шепотом, который проникает глубже любых приказов, я чувствую, как сопротивление тает.

Медленно поднимаю руки к затылку. Пальцы дрожат едва заметно, но я знаю, что он это видит. Развязываю узел. Лента соскальзывает и падает на пол, волосы рассыпаются по плечам.

Адарис выпрямляется, смотрит на меня с той же удовлетворенной улыбкой. Его взгляд скользит по моим волосам, по лицу, задерживается на глазах.

— Вот так, — произносит он тихо. — Наконец-то ты перестаешь прятаться за правилами. Запомни это ощущение, Элария. Оно тебе еще пригодится.

Он разворачивается и идет вперед, не оглядываясь. Риан, все это время стоявший как статуя, коротко кивает мне и следует за принцем.

Я иду последней, чувствуя, как волосы касаются спины с каждым шагом, как они шелестят, напоминая о только что сделанном выборе. Стены замка словно смотрят на меня — гербы Эрданов на гобеленах, резные драконы в нишах, даже тени от факелов кажутся осуждающими. Я нарушила правило. Намеренно. И весь этот камень, пропитанный веками традиций, знает об этом.

Пока иду, ловлю себя на мысли, что до сих пор не понимаю, как относиться к Адарису. Он мой господин, мне полагается слушаться, но все внутри сопротивляется. Он не похож на других. Он делает все так, что я чувствую себя незащищенной. Может, он и правда хочет проверить меня, а может, просто не думает о последствиях. Он ведь сам говорил: теперь все мои поступки — на виду. Теперь я не только его хладница, но и его ответственность. Но будет ли он защищать, если что-то случится? Или нарочно толкает туда, где меня могут наказать, чтобы посмотреть, как я выпутаюсь?

Я не могу понять его. Не могу даже толком поверить, что если король рассердится, он хоть слово скажет в мою защиту. Может, ему важно только, чтобы я подчинилась. Может, он вообще не думает обо мне, а просто действует наугад, чтобы держать всех вокруг в напряжении.

Все это крутится в голове и заставляет жалеть о том, что я только что сделала, но слишком поздно отступать. Теперь я могу только идти за ним и надеяться, что все закончится не слишком плохо.

У двери в трапезную Риан занимает пост у входа, словно не хочет разделять со мной этот маленький бунт, который я только что совершила по прихоти принца. Или, может, просто знает, что внутри меня ждет.

Адарис толкает дверь, и мы входим.

Трапезная большая, но она кажется тесной от напряжения стоящего внутри. Темный камень стен давит холодом, массивный овальный стол с резными краями занимает почти все пространство. Вдоль него выстроены кресла с низкими спинками, у стен в ожидании стоят слуги.

Мы идем к месту за столом и я краем глаза смею осмотреть собравшихся за ним. Король Ровен сидит во главе, как и положено королю, прямо и сдержанно. Седые волосы уложены аккуратно, что делает его лицо еще строже. Лоб высокий, брови густые и сведены вместе, будто он чем-то недоволен или насторожен. Чуть позади, от него по левую руку стоит его хладница. Она старше меня, с идеально гладкой косой до самой талии. Кажется, ее зовут Сирена и если бы меня спросили, как выглядит дисциплина, я бы просто указала на нее.

Королева Лиора сидит чуть в стороне от короля и почти сливается со спинкой кресла. Она слишком худая, плечи узкие, скулы острые. Светлые волосы с заметной проседью собраны в простой узел, несколько прядей выбились и легли на висок. Руки лежат на столе, тонкие пальцы беспокойно перебирают края рукавов. Когда она поднимает взгляд на Адариса, то тут же отворачивается, будто боится смотреть на него дольше секунды.

Рядом с королевой сидит Дариан. Его взгляд мягкий, но при виде меня у него в глазах появляется удивление смешивается с волнением. Он слегка приподнимает брови, губы чуть приоткрываются, словно он хочет сказать что-то, но слова застревают. Позади него Далия удивляется не меньше. Эта эрида была уверена, что меня уже вернули в Ордонанс, и теперь не может понять, почему я все еще при дворе.

За столом сидят и другие члены семьи, о которых я ничего не знаю. Рядом с Дарианом место занимает женщина средних лет с седеющими волосами, собранными в строгий пучок. Позади нее стоит ее хладница в сером хартане, волосы заплетены в тугой хост. Чуть дальше сидит молодой мужчина с острым лицом и светлыми глазами, его хладница молодая, но уже с жестким взглядом, стоит ровно, как статуя.

Я бы могла подумать, что все это напряжение из-за меня, из-за распущенных волос, из-за этой проклятой вольности. Но чем дольше я нахожусь в этом зале, тем яснее понимаю, что дело не во мне. А в самом Адарисе.

Он проходит к своему месту