Волны любви: Крепость в полумраке - Роберт Фадер

— Я говорил, что он опасен.

Всадник даже не повернулся.

— Ты говорил слишком поздно.

Мужчина опустил взгляд.

Луис увидел это и понял: его мучитель сам был пленником. Не в таких же цепях, как Луис, но, возможно, в более страшных… Его использовали как таран, сделали частью осадной машины, заставили ударить по крепости собственной волей или тем, что от неё осталось. И теперь он стоял здесь, стараясь доказать своим хозяевам, что ещё нужен.

От этого он не становился менее опасным.

Только более жалким.

— Мы знаем, что ты играешь на рояле, — сказал всадник. — И знаем, что твоя музыка способна вызывать силу.

Луис ничего не ответил.

— Бирюзовый и розовый свет. Волны. Пробуждение стен. Сопротивление крепости. Ты называешь это искусством. Мы называем это оружием.

— Тогда вы глухие.

Всадник едва заметно улыбнулся.

— Возможно. Но даже глухой может использовать инструмент, если найдёт того, кто умеет играть.

Луис резко поднял взгляд.

— Нет.

— Я ещё не просил.

— И не надо.

— Ты будешь создавать эту силу для нас.

Луис тихо рассмеялся.

— Ты правда думаешь, что я сяду за рояль и начну играть для тех, кто напал на Вердеград?

— Да.

— Тогда ты хуже, чем я думал.

Всадник посмотрел на него без раздражения. Именно это пугало больше всего. В нём не было вспышки злости, не было желания спорить. Он говорил как человек, который уже давно решил исход разговора и теперь лишь проходит необходимые шаги.

— Ты сыграешь, — сказал он. — Не потому, что захочешь. Потому что поймёшь, что выбора нет.

— А если я откажусь?

Всадник на мгновение замолчал.

Потом кивнул мужчине из автобуса.

Тот подошёл к металлическому столу и открыл ящик. Луис не видел, что лежало внутри, и не хотел видеть. Сам звук открывающегося металла оказался достаточно красноречивым.

Всадник продолжил всё тем же спокойным голосом:

— Мы не собираемся тебя убивать. Мёртвый музыкант бесполезен. Мы будем причинять тебе боль, пока ты не согласишься. Очень простая методика. Очень старая. Люди меняются. Стены меняются. Войны меняют форму. А боль остаётся понятным языком.

Луиса охватило тревожное чувство.

Но он постарался сохранить лицо.

— Ты говоришь, как трус, который боится музыки.

Всадник подошёл совсем близко и наклонился к нему.

— Я не боюсь музыки. Я боюсь потерять время.

Он выпрямился.

— Решение за тобой. Ты будешь играть здоровыми пальцами. Или сломанными. Но играть ты будешь.

Слова повисли в воздухе.

Они были страшны не громкостью, а простотой. В них не было театральности. Не было безумия. Только холодная уверенность тех, кто давно привык превращать чужую волю в инструмент.

Луис посмотрел на свои руки, связанные за спиной.

Руки, которыми он касался клавиш.

Руки, которыми рисовал.

Руки, которыми обнимал Наталью.

И именно в этот момент страх ударил по-настоящему.

Не за жизнь.

За музыку.

За то, что может никогда не будет возможности сыграть так, чтобы Наталья закрыла глаза и улыбнулась. За то, что может никогда не будет возможности положить пальцы на клавиши и почувствовать, как в мире открывается невидимая дверь. За то, что может никогда не будет возможности обнять её так, чтобы она поняла: он здесь, он рядом, всё ещё жив.

Наталья.

Её имя вспыхнуло в нём ярче любого света крепости.

Он увидел её лицо в электричке, когда она ещё только ждала его где-то впереди, в Вердеграде. Увидел её на мосту станции Облачко, когда она неожиданно обняла его сзади и смеялась от своего нежного обмана. Увидел её в доме у рояля, её глаза, полные слёз от его мелодий. Увидел её утром в платье среди цветов. Увидел на площади, когда люди назвали её Солнцем, хотя, может быть, она всегда им была.

Он вспомнил её руки.

Её голос.

Её смущённую улыбку.

Её губы.

И ту любовь, которая не разрушала, не требовала, не подчиняла, а делала человека живее, чище, смелее.

Он вспомнил лиса.

Его хитрые глаза, вечные замечания, ворчливую мудрость. Вспомнил, как лис говорил, что крепости рождаются не только из камня, но и из человеческой доброты. Вспомнил Виктора, его спокойную силу, его фразу о том, что не нужно становиться жестоким, чтобы быть сильным.

И вдруг Луис понял: сейчас они хотят не просто заставить его играть.

Они хотят оторвать музыку от любви.

Превратить её в пустое орудие.

Сделать её инструментом.

Обратить её в приказ.

И если он уступит, даже одна мелодия может стать трещиной не только в крепости, но и в нём самом.

Мужчина из автобуса подошёл ближе. В его руке был тонкий металлический предмет, похожий скорее на инструмент, чем на оружие. Он сам дрожал сильнее, чем Луис.

— Не заставляй нас, — сказал он тихо.

Луис посмотрел на него.

— Нас?

Мужчина отвёл глаза.

— Играй. Просто играй. Тогда всё закончится быстрее.

— Для кого?

Ответа не было.

Всадник жестом приказал начинать.

В этот момент страх стал почти физическим. Луис почувствовал, как холод проходит по спине, как сердце бьётся слишком быстро, как тело хочет жить, избежать боли, согласиться, отложить сопротивление хотя бы на минуту.

Но где-то глубже страха было другое.

Там была Наталья.

И её свет.

Он закрыл глаза.

Не потому, что сдался.

Потому что хотел увидеть её не в этом бункере, не среди цепей и угроз, а такой, какой она была на самом деле: живой, тёплой, прекрасной, его любимой.

В его сознании не осталось места ни для всадника, ни для мужчины из автобуса, ни для холодного бетона, ни для угроз.

Только одна фраза.

Единственная, которая имела смысл.

Он повторил её внутри себя медленно, ясно, как последнюю свободную мелодию, которую никто не мог отнять.

Наталья, я люблю тебя всей душой.

Металл приблизился.

Луис открыл глаза.

И впервые за всё время всадник увидел в его взгляде не страх. А отказ.

Интервью с Алисией о романе «Волны любви. Крепость в полумраке»

Журналист: Алисия, вы уже прочитали значительную часть романа. Каково ваше общее впечатление?

Алисия: У меня очень тёплое и сильное впечатление. В этом романе есть и нежность, и тайна, и тревога. Он словно соединяет любовь, мистику и судьбу в одну живую историю.

Журналист: Что вам показалось самым интересным?

Алисия: Атмосфера Вердеграда. Это не просто город, а почти живое существо. Крепость, музыка, странные знаки, призраки прошлого — всё это создаёт ощущение, что за обычной реальностью скрывается другой слой.

Журналист: Вам как астрологу и нумерологу близка такая история?

Алисия: Очень близка. Я люблю сюжеты, где события не случайны. Здесь ясно чувствуется,