Волны любви: Крепость в полумраке - Роберт Фадер

Журналист: Какое место, по-вашему, занимает музыка в романе?

Алисия: Огромное. Здесь музыка — это не просто искусство. Она становится силой, языком души. Именно через неё раскрывается тайна крепости и сам внутренний свет героев.

Журналист: А кто из персонажей вам особенно понравился?

Алисия: Больше всего мне нравится Наталья. В ней есть редкое сочетание мягкости и внутренней силы. Она добрая, светлая, но при этом умеет быть решительной. И то, что люди начинают называть её Солнцем, очень символично.

Журналист: Что вы можете сказать о Луисе?

Алисия: Луис — очень трогательный герой. Он не похож на человека, который стремится к власти или подвигам, но именно такие люди иногда оказываются избранными судьбой. В нём есть искренность, талант и настоящая верность любви.

Журналист: А есть ли в романе что-то, что особенно заинтриговало вас как любительницу тайн?

Алисия: Конечно. Меня очень заинтриговали мужчина из автобуса, тайные силы, стоящие за нападением, и сама связь между Вердеградом и Синеей. Там явно скрыто ещё много секретов.

Журналист: И наконец: почему, по-вашему, этот роман стоит читать?

Алисия: Потому что это история не только о любви, но и о свете, который человек может принести в мир. В ней есть красота, тайна, опасность, надежда и очень живые чувства. А ещё потому, что после нескольких глав уже хочется узнать, что будет дальше.

Глава 16. Автобус для спасения

Утро после похищения Луиса не было похоже на утро.

Небо над Вердеградом посветлело, но город будто не проснулся. Он открыл глаза — и не нашёл в себе сил подняться.

Крепость стояла на месте. Башни всё ещё окружали город, стены всё ещё защищали улицы, ворота всё ещё были закрыты. Но теперь в них не было прежнего дыхания. Бирюзово-розовое сияние, ещё недавно живое, мягкое и тёплое, стало слабым, неровным. В некоторых местах оно почти исчезло. Камень посерел. Древние линии на стенах потускнели, словно кто-то стёр с них память о музыке.

Вердеград больше не пел.

Он молчал.

И это молчание было страшнее шума битвы.

Люди выходили из домов осторожно. Вчера они ещё верили, что крепость непобедима. Сегодня видели пролом в северной стене, почерневшие камни, пустую нишу, где раньше был рояль, и понимали: чудо можно ранить. Даже живую крепость можно заставить замолчать, если отнять у неё голос.

Наталья стояла на площади у внутренней башни.

Она почти не спала. Виктор несколько раз просил её хотя бы сесть, выпить воды, закрыть глаза на минуту, но она только качала головой. В её лице появилась бледность, которой раньше не было. Глаза покраснели от слёз, но взгляд стал удивительно ясным. В нём жила боль, и эта боль уже начала превращаться в решение.

Рядом с ней был лис. Он не шутил, не ворчал и не делал вид, что всё понимает лучше всех. Он просто сидел рядом, глядя на серые стены, и время от времени тревожно шевелил хвостом.

Виктор стоял чуть позади Натальи. Он видел, как люди собираются на площади, как они смотрят то на неё, то на пролом, то на потемневшие стены. Он понимал: этот разговор будет трудным.

Наталья тоже это понимала.

По её просьбе стража Вердеграда созвала общую ассамблею. Пришли почти все, кто мог прийти: молодые и старые, стражники и врачи, учителя, водители, продавцы, студенты, родители с детьми, те, кто вчера помогал у стен, и те, кто всю ночь прятался в домах, мучаясь от стыда и страха.

Площадь постепенно наполнилась людьми.

Но никто не радовался.

Никто не пел.

Даже дети молчали.

Один пожилой мужчина первым сказал то, о чём думали многие:

— Крепость больше не дышит.

Наталья медленно повернулась к стене. Серые камни казались усталыми и печальными. Там, где раньше пробегали розовые искры, теперь лежали тёмные прожилки. Там, где Луис касался музыкой камня, теперь оставалась только тишина.

— Она дышит, — тихо сказала Наталья. — Просто очень слабо.

— Без него она не выдержит, — произнесла женщина из толпы.

Никто не уточнил, кого она имела в виду.

Все и так знали.

Луиса.

Человека, чья музыка стала для крепости водой, воздухом и сердцем.

Человека, которого враги унесли в ночь.

— Нужно уходить, — сказал кто-то из задних рядов. — Пока можно.

Голоса сразу оживились.

— Уходить?

— А если они вернутся?

— Они уже пробили стену!

— У нас нет армии!

— Мы обычные люди!

— Может быть, надо эвакуировать детей.

— Всех надо эвакуировать!

— А куда? В Синею?

— Да хоть куда-нибудь!

Страх быстро передавался от одного к другому. Он был похож на сухую траву, в которую попала искра. Ещё немного — и площадь могла вспыхнуть паникой.

Лис вскочил на каменный выступ.

— Спокойно! — громко сказал он. — Всем сохранять спокойствие. Паника ещё никогда не укрепляла стены.

Несколько человек сразу повернулись к нему.

Кто-то даже невольно отступил.

Из толпы раздался нервный голос:

— Конечно! Говорящий лис считает, что это не повод для паники!

На мгновение площадь замерла.

А потом кто-то коротко, почти виновато рассмеялся. За ним ещё несколько человек. Смех был слабым, тревожным, но он разрезал страх. Люди словно впервые за утро вспомнили, что абсурд иногда помогает выжить там, где логика уже устала.

Лис прищурился.

— Между прочим, я не просто говорящий лис. Я говорящий лис с опытом кризисного управления.

— Это должно нас успокоить? — спросил тот же человек.

— Нет, — ответил лис. — Но должно заставить вас слушать внимательнее. Раз уж природа нарушила столько правил, чтобы я оказался здесь, возможно, у неё была причина.

Виктор посмотрел на Наталью.

На его лице появилась едва заметная улыбка. Не весёлая, не беззаботная — поддерживающая. Та самая улыбка, которую отец дарит дочери, когда не может убрать боль, но может напомнить: она не одна.

Наталья вдохнула.

И в этот момент нашла в себе силу, которую искала всю ночь.

Она поднялась на каменный выступ рядом с лисом.

Площадь постепенно затихла.

Люди смотрели на неё.

На своё Солнце.

Не на правительницу.

Не на символ.

На женщину, которая потеряла любимого и всё равно стояла перед ними.

— Я понимаю ваш страх, — начала Наталья.

Голос её был не громким, но чистым. И люди услышали.

— Я тоже боюсь. Не буду притворяться, что мне легко. Не буду говорить, что всё просто. Нашу крепость ранили. У нас забрали музыку. У нас забрали Луиса.

Она остановилась. На последнем имени голос едва заметно дрогнул.

Виктор сделал шаг вперёд, но Наталья сама удержалась.

— Но