Твой худший выбор - Ольга Сергеевна Рузанова

— Видела наши фото? Мы тебе отправили!... — хохочет Леся.

— Удали их, Кира!... — слышу страдальческий стон Маши, — Кира, я их прибью!

Если бы я послала Данилова сразу с его предложением встретиться, то веселилась бы сейчас вместе с девчонками. Какая же я идиотка!...

— Я перезвоню, — проговариваю сипло.

К глазам подступают слезы, и сил общаться с кем бы то ни было не остается. Отключаюсь первой и, уже точно зная, что он не придет, сижу и смотрю на реку ещё полчаса. И только потом, расплатившись за сок, выхожу из кафе и долго бреду по набережной вслед за розовеющим закатом.

Мне жалко себя, и жутко обидно, но ещё больше во мне злости. Едкой, обжигающей. Она направлена на нас обоих. На скотину Данилова и на себя саму. На него за то, что он настолько беспринципен, циничен и жесток, и главное — на себя саму. Как я, та, которая знает его лучше остальных, могла поверить?! На что я рассчитывала, интересно?!... На его внезапное очеловечевание или на то, что у него за ребрами обнаружится сердце?... Как я могла хотя бы допустить мысль о том, что он заинтересуется мною по-настоящему?! Он же конченный!... Конченный!

Дойдя на конца набережной, до того места, где она заканчивается крохотным круглым сквером, за которым сразу начинается дорога, я усаживаюсь на скамью и в приложении заказываю такси.

Ком из слез, застрявший в горле, не собирается рассасываться. Там распирает так, как если бы я заболела жуткой ангиной. Мне хочется в свою комнату, к своей подушке, знающей немало моих тайн. О Гане думать не хочу, сегодня я ей не собеседник.

Пока еду до дома, мысленно проговариваю то, что скажу маме, когда она спустится спросить, как я повеселилась с подругами. Она ведь думает, что я поехала с ними.

— Все нормально? — спрашивает она первым делом, едва я захожу в дом.

— Почему не спишь?...

— Все хорошо, Кирюш?...

— Да, мамуль, — порывисто ее обнимаю и прижимаюсь лицом к распущенным теплым волосам.

Терпеть боль от обиды становится все сложнее, поэтому, заставив себя улыбнуться, я три раза клюю ее в щеку и бегу в свою комнату. Протно прикрыв дверь, бросаю сумку на кровать и сразу же избавляюсь от ненавистного платья. На него было очень много надежд, но больше я его ни за что не надену.

— Без комментариев, — бросаю, заметив, как Аграфена вся обратилась во внимание.

Я понимаю, что кукла не виновата, и я не должна срывать на нее злость на Данилова, но что поделать, если при одном только взгляде на нее перед мысленным взором встает его ухмыляющееся лицо.

— Посида-ка пока тут, — хватаю ее и прячу в тумбу.

Мне нужно прийти в себя. А потом нахожу телефон в сумке и, не думая, набираю Артема. Он отвечает сразу, но первое, что врывается в мое ухо — громкий женский смех, в котором я почему слышу Миранду.

Вот же блядь...

— Привет, а ты где?...

— Что-то случилось? — сразу настораживается брат, — Ты дома?

— Я дома. А ты где?...

— На турбазе, а что?

— Данилов там же? — спрашиваю прямо.

— Кира...

— Просто скажи, да или нет, и я сразу отключусь.

— Да.

— Оки. Спасибо.

Скидываю звонок. Бросаю телефон и достаю Ганю из выдвижного ящика.

— Я его ненавижу. Как тебе такое?... Больше, чем кого-либо в жизни.

Глава 24

Кира

— Как ее туда занесло? — спрашиваю в трубку, не сумев спрятать зарождающееся внутри раздражение.

— Помнишь ее двоюродную сестру?... Ту, что приезжала прошлым летом?

— Катя?...

— Ага, та самая, — рассказывает Каро, — У нее шило в одном месте...

— Я помню.

Вообще, речь идет о нашей тихоне Маше и ее кузине Катерине, которая почему-то просит называть себя Кисей. Иногда она наведывается сюда на каникулах и неизменно успевает найти приключения на свой зад.

Насколько я успела понять, именно сейчас они каким-то образом оказались в гостях у Саши Корзуна в его загородном доме. Каким именно — остается только догадываться.

— Их потащил туда кто-то из друзей Корзуна.

— Ну, круть... — проговариваю в трубку и, покачиваясь в коконе, подбираю ноги под себя.

С тех пор, как я сходила на свидание, которого на самом деле даже не планировалось, я заперла все мечты и мысли о Данилове в самую крохотную, самую дальнюю комнатенку своей души, закрыла тяжелую дверь и подперла ее своими обидами, злостью и его цинизмом и беспринципностью, лето потеряло для меня всю свою прелесть. Мне стало откровенно скучно и тоскливо. Больше не хочется шумных вечеринок, посиделок с подружками и веселых поездок. Я жду, когда наступит сентябрь, он свалит из нашего города, и я, наконец, смогу свободно вздохнуть.

— Кися, как обычно, перебрала с шампанским, и теперь Маша просит нас приехать...

— Нас? — хмыкаю в трубку, — Мы с тобой что, выездной вытрезвитель?

— Ну, Кира-а-а-а... — ноет Каро, и я прекрасно понимаю ее мотивы.

Ей нравится Корзун. И у него сейчас в самом разгаре вечеринка, на которой ее нет.

— Позвони Лесе.

— Она ещё не вернулась!... А одна я ехать боюсь!

Я бы сразу же согласилась, честно — мне давно следует развеяться, пускай даже таким сомнительным способом. Останавливает вероятность того, что на той же вечеринке я могу встретиться с Даниловым. А я не знаю, как в глаза его бестыжие смотреть после того, как он выставил меня полной дурой. Я его или убью или разревусь.

— Черт!... — выругиваюсь на выдохе, — Маша такси сама не может вызвать?...

— Говорит, что уже вызывала, но Кися отказалась ехать.

Плевать мне на Кисю и ее алкоголизм, но Машу откровенно жаль. Она жуть как не любит неловких ситуаций, и одна со своей сестрицей, разумеется, не справится.

В итоге уже через полчаса я на такси заезжаю за Кариной, а ещё через сорок минут мы выходим у высокого забора частного дома в районе, где я никогда раньше не была. Чуть поодаль от входа на асфальтированной площадке выстроенные и идеально ровную шеренгу с десяток автомобилей, среди которых кроваво-красным пятном выделяется феррари Данилова.

— Да, ну, нафиг, — бормочу тихо, привлекая внимание подруги.

— Что?... Твой брат тут