Твой худший выбор - Ольга Сергеевна Рузанова

— С дождем будет ещё круче! — восклицает Леся, — Я хочу на своих фотографиях капли дождя на лице.

— А если макияж потечет? — резонно замечает Маша, придерживая длинный подол белого, специально надетого для фотосессии, платья.

— Ой, я об этом не подумала...

— Отредактируем, — с улыбкой обещает Яся, — Кто первый?...

— Я! — вызываюсь смело.

Мне помогают забраться на груду поломанных кирпичей и расправить подол красного, в пол, платья.

— Класс! — выдыхает Каро, — Такой контраст!...

— Откинься назад и изобрази самую нежную улыбку, на какую способна, — просит фотограф.

Да, пожалуйста. Я меняю позы и выражения лица от мечтательного до жесткого со взглядом исподлобья.

— У меня есть ещё одно платье... — напоминаю я, — Я переоденусь в вашей машине?...

— Конечно.

На небе совсем низко, порой цепляясь за разломанные стены разрушенных зданий, плывут свинцовые тучи. Порывистый ветер, подгоняя их, раздувает мои волосы. Если верить прогнозу, вот — вот начнется дождь и тогда я стану обладательницей целого фотосета «Под дождем»! Такого опыта у меня ещё не было!

Быстро, насколько это возможно в условиях тесного автомобильного салона, переодеваюсь в другое платье и собираю передние, специально завитые для съемки, пряди на затылке. Потом подкрашиваю ресницы, губы и выбираюсь наружу.

В проеме разбитого окна, расправив подол пышной голубой юбки, сидит Каро. Специально ради этого она купила сигареты, которые никогда раньше не курила. Задумчиво глядя в сторону, красиво выпускает дым. Пораженная, я застываю.

— Тоже так хочу, — шепчу сама себе, но тут же понимаю, что за такие фото мне папа и Артем голову снимут.

Потом она принимает позу плачущей девочки и закрывает лицо руками, а после этого расправляет руки как крылья, словно готовясь взлететь или упасть камнем вниз. Очень эффектно.

Нас снимают больше часа, пока не начинает накрапывать дождь. Редкие тяжелые капли ударяются о битый кирпич, окрашивая тот в цвет яркой ржавчины.

Мы делаем ещё серию фотографий и бежим по очереди переодеваться в машине.

— Возьмете нас до города? — спрашивает Каро у Яси.

— У нас сейчас ещё одна съемка... — начинает было она, но моя подруга ее перебивает.

— До первого торгового центра. Оттуда мы закажем такси.

— Хорошо, — соглашается она.

— Я тоже сейчас закажу, — говорю Маше, накидывая капюшон на голову.

Время близится к вечеру, а темные тучи создают ощущение густых сумерек. Становится зябко.

Машина с фотографом, его помощником, Каро и Лесей уезжает. Мы с Машей остаемся вдвоем. Я оформляю заявку в приложении и жду подтверждения.

— Как думаешь, крутые получатся фото?

— Конечно, — поднимаю взгляд.

— Я была только на школьных фотосессиях.

— Ты очень фотогеничная.

— Я?... — смеется Маша, — На всех фотографиях я получаюсь блеклым пятном.

— Да, конечно, — пихаю ее плечом.

Заявку подтверждают, но почти сразу же водитель отказывается.

— Вот черт!...

— Что?... — спрашивает подруга.

— Ничего... Сейчас снова закажу.

— Кира?...

— М-м-м-м?...

Маша тяжело вздыхает и заливается краской.

— Скажи, Артем про меня ничего не говорил?... Ну, после того случая с Катей?...

— Нет, а что?

— Он, наверное, разочарован?

Следующий мощный порыв ветра словно прорывает тучу над нами. Обрушившийся на наши головы поток воды вмиг пропитывает одежду насквозь. Мы с Машей бежим к стене, которая хоть частично сможет прикрыть нас. Я ставлю ногу на поломанный кирпич, который, перекатываясь под стопой, заламывает мою лодыжку. Вспышка боли в ноге ослепляет. Я теряю равновесие и, выставив руки, лечу вперед и приземляюсь коленями и ладонями на острые осколки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Кира! — одновременно с громом раздается крик Маши.

Она бросается ко мне и, держа под мышки, пытается поднять. Но мне так больно, что я вообще не ориентируюсь в пространстве и, кажется, на своих двоих устоять ни за что не смогу. Мой собственный крик застревает в горле.

— Кира... боже, ты как?!

Плохо. На ладонях кровь. Колени горят.

— Нормально...

— Ты поранилась! — начинает она плакать, — Сильно больно?...

— Черт...

Наконец общими усилиями мы ставим меня на ноги. Подол платья в грязи и бетонной крошке. На коленях ссадины, на ладонях порезы.

— У тебя есть салфетки?

Дождь заливает лицо, вода бежит за шиворот, облепляя тело тканью как второй кожей.

— Да... — говорит Маша и достает из сумки упаковку, — Вот.

Кровь они не останавливают, но хотя бы стирают грязь. Я очень боюсь инфицировать раны.

— Тебе надо в травмпункт.

— Мне надо домой, — лепечу, жалобно всхлипнув, — Я позвоню Артему.

Маша кивает. Я смахиваю капли дождя с экрана, радуясь, что он не разбился при падении, набираю брата и одновременно вспоминаю, что его нет в городе.

— Кира?...

— Ты ещё не приехал, да? — спрашиваю, наверняка зная, что он должен вернуться только завтра.

— Нет. А что случилось?...

— Тем... — судорожно затягиваюсь я.

В этот момент небо прорезает молния, а через мгновение прямо над нашими головами гремит гром. Маша вскрикивает от страха.

— Блядь!... Ты где?!

— Мы за городом. За Никольским... — лепечу, дрожа от холода и страха, — Там, разрушенный литейный завод, знаешь?...

— Чего?! — взрывается Артем, — Ты что там делаешь?! Как тебя туда занесло?!

— Фотосессия, — мямлю со слезами, — Тут дождь. И такси... никто не хочет ехать сюда в такую погоду.

— Я сейчас отцу наберу.

— Нет!... — возклицаю хрипло, — Пожалуйста, Тема!... Я соврала дома, сказав, что еду в Лесе!...

— Кира!... Твою мать! — выругивается он и говорит, — Держи телефон при себе. Я сейчас перезвоню.

Брат отключается, а я смотрю на трясущуюся Машу.

— Твои ладони все ещё кровоточат.

— Дома обработаю и заклею пластырем.

— Артем сильно злится?...

— В бешенстве, — отвечаю, усмехнувшись, — Главное, чтобы родителям не сдал. Мама с ума сойдет.

По разбитой дороге с той стороны разрушенной стены, громыхая, проезжает небольшой грузовик. Мы с Машей вжимаемся спинами в кирпичную кладку и ждем, когда он уедет. А потом телефон в моей руке начинает звонить.

— Да, Тема?...

— Данилов приедет. Придется подождать минут двадцать.

— Черт!... — вырывается у меня.

Только не он. Я так боюсь потерять позиции победителя в его глазах!...

— Телефон при себе держи!