Твой худший выбор - Ольга Сергеевна Рузанова

И не успел он смириться с моими ночевками у Данилова, как последовал новый, ещё более страшный для него, удар. Денис сделал мне предложение, и вот теперь папа ведет меня к алтарю.

— Улыбайся, — повторяю я раз за разом.

— Я улыбаюсь, — шипит он сквозь зубы.

Приглашенных в зале собралось столько, что организаторам пришлось потрудиться для того, чтобы все поместились с комфортом.

Мы останавливаемся у входа и шагаем вперед, когда начинает играть музыка. Взгляды всех присутствующих прикованы к нам с папой, а я вижу только стоящего у алтаря Дениса. Высокий, статный, до безумия красивый, он смотрит на меня с такой любовью, что в моих собственных глазах тут же собираются слезы.

Пф-ф-ф... не плакать.

Я репетировала, я готова к самому счастливому моменту моей жизни.

Папа, держа спину ровно и подбородок вздернутым, ведет меня к жениху, не спеша, словно оттягивая момент, когда придет время вложить мою руку в его.

Денис, явно понимая это, терпеливо ждет. За почти год общения с моим отцом он понял, что вступать с ним в споры бесполезно. Что Рокотовская упертость не уступает Даниловскому давлению.

— Кира, ты такая красивая! — раздается в толпе тонкий голосок моей сестренки, — Это моя сестра!... Все видели? Моя!...

Я закусываю губы и смаргиваю слезы.

Наконец мы доходим до увитой белыми цветами арки. Между мной и Денисом всего метр, между моей прежней фамилией и фамилией Данилова — каких-то несколько минут.

— Береги ее, — негромко проговаривает отец, продолжая держать мою руку, — Ей всего двадцать.

— Пап....

— Артур Александрович, вы будете говорить так до ее пятидесяти лет.

— Буду! — соглашается папа кивком головы, — Кира навсегда останется моей дочерью.

— Я буду беречь и любить ее, клянусь, Артур Александрович, — повторяет Денис наверное в двухсотый раз за последний год, — Ее и наших детей.

— Ей всего двадцать.

— Папуль... — мягко высвобождаю руку и подаю ее Данилову.

Папа, не заботясь о прическе и фате, крепко обнимает меня и целует в щеку.

— Будь счастлива, дочка.

Щелкают затворы камер, мелькают вспышки, по рядам гостей идет гул умиления и тихих всхлипов, а я тянусь к уху будущего мужа и тихонько шепчу:

— С детьми ты перегнул, Денис. Чуть не спалились.

Уголки его губ дергаются, а потом он мне так же тихо отвечает:

— Все равно скоро узнают. Шила в мешке не утаишь.

Регистратор начинает свою речь, мы с Денисом смотрим друг на друга, держась за руки, а перед моим мысленным взором лицо папы, когда он узнает, что скоро станет дедом. Мне смешно и страшно одновременно, но ещё больше я хочу видеть его, когда он возьмет внука на руки. Я уверена, счастливее деда не найдется в целом мире.

Волшебный миг наступает, нас объявляют мужем и женой, Поля подносит наши кольца, а потом мы долго принимаем поздравления от наших друзей и родственников.

Море улыбок, теплых объятий и добрых слов. Целая карусель знакомых лиц.

Мои новоиспеченные свекор и свекровь, мой взбалмошный деверь, бабушка и дедушка Дениса, друзья семьи Даниловых Эйне, в чьем ресторане будет проходить наш праздник. Мои мама и папа. Артем, серьезный и строгий, держащий на зрительном поводке мою подружку Машу. Мои многочисленные родственники, подруги и друзья родителей, среди которых Греховцевы, сын и невестка нашего бессменного мэра.

Однако среди всей этой круговерти близких и знакомых я вижу только своего мужа. Его взгляд, жадный, многообещающий, держит мое внимание, не отпуская ни на секунду.

— Ты влюблен в меня по уши, Данилов, — проговариваю шепотом, сжимая его пальцы.

— Ты у меня под кожей, Данилова. Это уже не просто любовь.

Конец