Твой худший выбор - Ольга Сергеевна Рузанова

Каро, хохоча, едва не сгибается пополам.

— И потом, — продолжает она, — Вы все в отношениях, а я тоже хочу.

— Ты в следующий раз в овуляцию лучше дома сиди, — заливается Каро, — А то нас может не оказаться рядом.

— Да ну вас! — надувается она, но не надолго.

И, хрюкнув, тоже заходится в хохоте.

Я поддерживаю веселье, потому что это действительно смешно, но всеми мыслями уже дома, в моей комнате с Ганей и с Даниловым на том конце провода.

— Иди сюда, — говорю я кукле позже, падая на кровать в своей спальне и зажигая в изголовье ночник, — Будем звонить нашему с тобой мужику.

Набираю его номер, держа телефон на вытянутой перед собой руке и под вибрирующие длинные гудки жду, когда он ответит. Экран вспыхивает, и в нем появляется лицо Дениса.

— Привет, не рано?...

— Нормально, — отзывается он, глядя на меня во все глаза.

Так всегда случается, когда начинается наш разговор. Первые несколько секунд мы жадно пялимся друг на друга, а только потом начинаем задавать вопросы.

— Как дела? — спрашиваю я, — Как прошел день?

— Как всегда. Офис, духота, мониторы компьютеров.

— Устал?

Он падает на кровать и закидывает руку за голову. На лице напряжение и полуулыбка.

— Есть немного.

— Может, я позже наберу? — предлагаю, чувствуя как в груди болезненно сжимается.

— Только попробуй отключиться, Рокотова.

— Хорошо, — отвечаю со смехом, — Мне показалось, ты не в настроении.

— Как прошел твой день? — игнорирует мою реплику, — Чем занималась?

— У меня сегодня выходной, — принимаюсь рассказывать, — Встречалась с девочками в городе.

— Куда ходили?

— Эм-м... В бар, а что?

— Дай угадаю. В «Шифт»?

— Да-а-а-а... — тяну я, — Откуда ты знаешь?

— Я подписан на твоих подруг, — проговаривает Данилов, и все в моей голове встает на свои места.

Это наверняка Каро, опубликовала историю на своей странице в соцсети.

— Эй!... Погода-ка. Ты что, следишь за мной?

— Да разве можно?...

— Ревнуешь? — давлю смешок, — Ты серьезно?

— Бар был забит утырками на любой вкус.

— Денис! — восклицаю я, — Ты сейчас серьезно?

Он тяжело вздыхает и с силой растирает лицо рукой. Мои глаза наполняются слезами, потому что я вижу, как он скучает, и скучаю не меньше его.

— Что-то мне тут душно, Кира... — проговаривает он наконец, — Тошно.

— Мне здесь тоже.

— Мне тяжело видеть тебя и не иметь возможности дотронуться.

Закусив губы, я тихонько всхлипываю.

— Я знаю...

— Только не плачь, окей?...

— Не-е-е-ет, — мотаю головой, понимая, что слезы уже стекают по лицу, — Нельзя плакать. Артем обещал разбить тебе нос, если увидит хоть одну слезинку.

Данилов хрипло смеется, а потом вдруг серьезнеет и говорит:

— Покажи мне грудь.

Глава 52

Кира

Устроившись на террасе в задней части дома, я пытаюсь вникнуть в то, что написано в статье по истории архитектуры. Есть возможность заработать баллы к сессии, подготовив доклад, чем я и собираюсь воспользоваться.

Скатывающееся с небосклона солнце удлиняет тени и бьет лучом прицельно в глаз. Приходится встать и поменять кресло, чтобы не ослепнуть.

Персонал из соответствующей службы демонтирует оборудование бассейна и старательно отмывает кафель, готовя место летнего отдыха к длительной зимовке.

Становится грустно. Хандра и тоска мои верные подруги и извечные спутницы в последнее время. Чем больше проходит дней после отъезда Дениса, тем реже возникает желание куда-то выходить из дома и встречаться с друзьями.

— Я думал, ты в городе, — раздается слева голос Артема.

Я слабо улыбаюсь и, наклонив голову, подставляю щеку для поцелуя. Мы не виделись больше недели — это для нас очень много.

— Не-а... вот, — показываю глазами на планшет в моей руке, — подбираю материал для доклада.

— Уже? — взлетает его бровь, — Семестр только начался. Куда ты торопишься? Дай себе время влиться в учебу.

Я лишь пожимаю плечами. Как объяснить, что я подгоняю время подсознательно? Мне кажется, чем раньше я подготовлюсь к сессии, тем раньше она начнется. Чем раньше она начнется, тем раньше закончится, и наступит Новый год, который я жду так, как никогда и ничего в жизни.

Артем обходит мое кресло и усаживается в кокон напротив меня. Подняв в него одну ногу, второй легонько отталкивается от пола.

— Грустишь?

— Почему ты так решил?

— Вижу, — заявляет он, — Взгляд тусклый, щеки бледные.

— Неправда!... — отмахиваюсь я, — Не сочиняй!

— И мама так говорит.

Я насупленно молчу. Мне не хочется, чтобы меня жалели и носились с моим настроением.

— Ты же не собираешься запирать себя в четырех стенах, пока он не приедет?

— Я не запираю, — бормочу с усмешкой, делая вид, что мне не терпится остаться наедине со статьей «Архитектура как замершая музыка»

— Кира... — опускает обе ноги на пол и останавливает раскачивающийся кокон.

— М?...

— Этого я боялся больше всего, когда предостерегал тебя от отношений с Дэном.

— Чего?

— Что от тебя после его отъезда останется одна тень.

— Со мной все нормально! — заявляю я со смехом, — И у нас с Денисом тоже!

— Ты плачешь из-за него?

— Нет!

— Мама говорит, что видела тебя заплаканной.

— Господи! — всплескиваю я руками, — Я просто скучаю по нему, ясно!

— Ясно.

— У нас, — развожу руки в стороны, изображает нечто объемное, — У нас чувства, и это нормально что нам плохо друг без друга.

— Чувства... — повторяет Артем шепотом, но без вопросительной интонации, а словно пытаясь прочувствовать это понятие и представить, о чем оно.

— Да. Когда-нибудь ты поймешь меня, Тем.

— Поедешь со мной к Машковцевым? — вдруг предлагает он.

— Пф-ф-ф...

— Давай!... Хватит киснуть. Скажешь своему Отелло, что пошла с братом.

— Денис не запрещает мне общаться с друзьями...

— Да-а-а-а... — говорит Артем с ухмылкой, — только звонит мне и требует, чтобы я не подпускал к тебе никого, у кого есть яйца.

— Правда?!...

— Поехали, Кир... Обещаю, долго не будем.

— Он правда так сказал? — спрашиваю, поднимаясь с кресла и забирая с собой планшет.

—