Твой худший выбор - Ольга Сергеевна Рузанова

Ошеломленная и сбитая с толку его реакцией, замираю.

— Денис?...

— Хочу, чтобы скучала по мне так, чтобы ни на кого смотреть не могла!... — выдавливает, накрывая своим телом.

Я подгребаю под себя подушку и утыкаюсь в нее лицом. Его слова затрагивают туго натянутые струны в моей груди. Чувствовать это больно и приятно одновременно.

— Чтобы каждого, кто к тебе приблизится, сравнивала со мной не в его пользу...

— Ты очень жесток.

— Пусть. Ты же любишь меня, Кира. И на то, чтобы разлюбить, уйдут годы...

— Ты слишком высокого мнения о моем постоянстве.

— Любишь... — просовывает руку между мной и матрасом, поднимает таз и расталкивает ноги коленом.

Наша перепалка перестает быть безобидной и превращается в дуэль. Я первая спустила курок и выстрелила в него боевым, но и Данилов не остался в долгу. Метнул острым клинком и попал в самое сердце.

— Давай, маленькая... признайся...

— Ты улетаешь завтра, — хриплю, прижатая к постели, — Хочешь увести это признание с собой в качестве трофея?... Не дождешься.

— Но ты же чувствуешь?.... М?...

Чувствую, ещё как чувствую, как трогают меня сзади его настырные, не знающие стыда пальцы. Прокатываются по все длине, раскрывают и принимаются наглаживать.

— Ч-черт!... — сглатываю наполнившую рот слюну, — Ты что вытворяешь?

— Пытаю... Я могу быть беспощадным, Кира...

— Но ты не имеешь права... Я тебе не обещала никакой любви.

— Не обещала, но она есть.

Пальцы толкаются внутрь на всю длину. Давят там, ударяют и растягивают.

Оставаться безучастной, делать вид, что мне не нравится, становится невозможным. Я прогибаюсь в пояснице для ещё более глубокого проникновения. Сопротивляться себе дороже.

— Кира...

— Что?...

— Скажи мне.

— Не проси, Денис... — цежу еле слышно, — Пожалей меня.

Он выругивается — зло и несдержанно. Разводит бедра ещё шире и вгоняет член до упора. Меня подкидывает на месте. Упираясь руками в изголовье и тихо глотая слезы, я переживаю самую мощную его атаку. Он берет меня так впервые — пригвоздив к кровати, жестко вколачивается сзади и дарит остро — болезненный оргазм.

Глава 50

Кира

Утро наступает слишком быстро, но я чувствую себя вымотанной и невыспавшейся, потому что так и не смогла сомкнуть глаз всю ночь. Денис собирается, курсируя по квартире, и с кем-то негромко говорит по телефону в такую рань. Я слышу обрывки фраз и отдельные слова, по которым понимаю, что он обсуждает рабочие моменты с отцом.

Потом наступает тишина, разбавляемая только его тихими шагами за спиной.

— Ты любишь блины со сливочным маслом или со сметаной? — спрашиваю, чувствуя, как он подкрадывается.

— Со сгущенкой, — отвечает Дэн, обнимая меня сзади.

— Сгущенки нет. Выбирай, масло или сметана.

— Сметана, — говорит в ухо, — Кир?...

— М?...

— Я улетаю сегодня.

— Правда? — пытаюсь говорить шутливым тоном, но от улыбки, что я нацепила на лицо, едва мы встали, уже болят щеки, — Куда?

— Я уезжаю, Кира. На год.

Становится не до смеха. Я выливаю порцию теста на сковороду, но разлить его ровно по всей поверхности не получается. Уверена, этот блин будет горчить.

— Я знаю. Ты наверное удивишься, но для меня это не новость.

— И?... Что ты чувствуешь?

Отведя голову в сторону, я открываю ему доступ к шее и сразу чувствую кожей его губы. Они втягивают ее и ощутимо прикусывают.

— А что я должна чувствовать? — спрашиваю тихо, переворачивая блин.

— Ты будешь скучать?... Думать обо мне?...

— Конечно... — теплые губы поднимаются выше, задевают подбородок и щеку.

— Кира!... Твою мать!

— Что?...

Я поворачиваю голову и встречаюсь с его хмурым взглядом.

— Вопрос.

— М?...

— Как ты относишься к отношениям на расстоянии? — интересуется Данилов, и в моей груди тот час становится горячо и тесно.

— Что ты имеешь в виду?

— Отношения на расстоянии, Кира. Слышала о таком?

— Слышала, — проговариваю негромко, сдвинув сковороду с плиты и выключив огонь, — Но ты сам в них веришь?

— Я не пробовал, — усмехается Денис, — Но другого выхода не вижу.

— Почему?

Он опускает руки и, сунув их в задние карманы синих джинсов, отходит на шаг. Насмешливое выражение лица меня в заблуждение не вводит. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать — он взволнован.

— Потому что не хочу отпускать тебя. Я вернусь через год.

— И потом снова уедешь?...

— Нет. Я закончу стажировку в Штатах, приеду и останусь здесь.

За ребрами становится ещё горячее. Сердце неистово колотится где-то в горле.

— Но почему? — повторяю свой вопрос тихо.

Мне надо знать!... Мне, нахрен, просто необходимо это слышать, иначе горящий внутри огонь спалит меня дотла.

— Честно?...

— Разумеется, Денис.

Он разминает шею, массирует затылок рукой, недолго глядя куда-то в сторону, словно собирается с мыслями и настраивается озвучить нечто крайне важное для себя. И для меня тоже.

Я, упираясь рукой в столешницу позади себя, дышу через раз и не свожу глаз с его лица.

— Я не в курсе, как вся эта фигня называется, но чувствую, что не хочу быть без тебя.

Ну-у-у... Давай ещё!... Ещё! Говори, мой хороший, я в тебя верю!

— Мы будем общаться каждый день, а потом, когда я вернусь, снова будем вместе.

— Денис... ты влюбился в меня?

Хмыкнув, он начинает хрипло смеяться, но через несколько мгновений его смех резко обрывается, и он становится очень серьезным.

— Влюбился, Рокотова. Поехал. Врезался. Сгинул в омуте страстей, — произносит, глядя на меня из-под опущенных век, — Называй как хочешь — суть одна. Я тебя, язву, уже не отпущу.

Стремясь отреагировать на столь эмоциональный выпад, я пытаюсь засмеяться, но слезы слишком быстро наполняют мои глаза и забивают горло.

— Правда?... Денис?

— Правда.

Я бросаюсь к нему, впечатываюсь в твердое тело и повисаю на шее. Боже, у меня получилось! Получилось, черт возьми! Данилов!... Сам Данилов влюбился в меня без памяти!

— Целый год, Кира, — проговаривает он, — Прилечу только на Новый год и Рождество.

— Хоть два, Дэн! — восклицаю задушено, — Ты сомневаешься во мне? Думаешь, я