Твой худший выбор - Ольга Сергеевна Рузанова

расталкивает ноги и подцепляет указательным пальцем полоску моего кружевного белья. Оно влажное, холодное, но под ним жарко и скользко. Я дергаюсь так, что ударяюсь о дверную панель локтем.

— Тш-ш-ш... — шипит Денис, — Не напрягайся так.

— Что ты делаешь? — шепчу испугано.

— Приятное тебе... Будет хорошо...

Его губы целуют мочку уха, короткая щетина царапает под подбородком, а пальцы... пальцы, сдвинув трусики в сторону, погружаются в набухшие складочки.

Я утопаю в густой жаркой темноте, томительной, сладострастной, выпивающей мою выдержку по капле.

Они трутся, скользят и ритмично ударяют. Мое дыхание рвется на части, сама я распадаюсь на мелкие кусочки, замираю, пронзенная ударом молнии, сжимаюсь в комок и, кажется, растворяюсь.

— Красиво кончаешь, — проникает в сознание далекий голос Данилова.

Я дышу в его шею и пытаюсь вернуться в себя прежнюю. Перед глазами все ещё взрываются фейерверки.

— Кира...

— М?...

— Ты как?

— Хорошо, разве не видно?...

— Я хочу тебя до помутнения, — бормочет Дэн срывающимся голосом.

— Здесь?... Здесь нельзя...

О, Господи!...

Мы всего в нескольких десятках метров от моего дома. Мимо могли ехать соседи или вообще мой папа!

Я смотрю на Данилова, потом на бугор в его джинсах и нервно облизываю сухие губы.

— Что?... — спрашивает он.

— Нам нужно переспать?

Его потяжелевшие веки медленно моргают. Взгляд скатывается к моей обнаженной груди.

— А ты не хочешь?...

— Я ещё не решила.

Негромкий хрипловатый смех наполняет салон машины вибрацией. Вернув белье на место и подняв лиф платья, он берет мою ладонь и накрывает ею спрятанный в штаны налитый кровью член.

— Подумай хорошенько, Кира, — шепчет, склонившись, — Такого, как я, у тебя никогда не будет.

Через минуту феррари останавливается около моего дома. Я собираю длинный подол и острожно выхожу из машины. Под разбитыми коленками растекается слабость.

— Денис... — наклоняюсь к опущенному стеклу, — А как же Миранда?

— Вовремя ты про нее вспомнила, — усмехается он.

— И все же?...

— Нет ее... и никогда не было.

Глава 30

Кира

Я понимаю, что стою перед серьезным выбором. Понимаю это, когда на непослушных ногах шагаю к дому, и когда рассеянно улыбаюсь сама себе в отражении зеркала в холле, и когда, заслышав мамины шаги, прижимаю прохладные ладони к щекам в попытке спрятать предательский румянец.

Мне следует хорошенько подумать над тем, как провести остаток лета, потому что я не знаю, смогу ли пережить разлуку с Даниловым, когда ему придет время вернуться в Штаты. Я ещё ни разу не расставалась с любимыми.

— Как прошла фотосессия? — спрашивает мама, быстро оглядев меня с головы до ног, — Ты попала под дождь?...

— О-о-о-о, шикарно!... Надеюсь, фото будут потрясающими!... — обнимаю ее, целуя в щеку и старательно заговаривая зубы.

— Ты вся промокла, Кира! — восклицает она тихо, отстранившись, — Волосы мокрые и... платье...

— Лето же, мам!... — смеюсь я, — Ничего страшного. Зато фото получатся эффектными.

Мне ещё предстоит как-то объяснить ей, почему фото сделаны за городом, когда я заверяла, что мы с подружками поедем в студию, но я думаю, к тому времени, когда они будут готовы, я что-нибудь придумаю.

— Тебя Денис привез?

— Ты видела? — вспыхиваю мгновенно.

— Да, в окно.

— Его Артем попросил, — озвучиваю полуправду и продолжаю тараторить, уверенная, что она не заметит моей лжи, — Я думала, он уже вернулся со сборов, позвонила ему, а он набрал Дениса и попросил его меня отвезти.

Мама верит. Кивает, слушая, а потом спрашивает:

— Голодная?... Там есть ужин.

— Нет... — мотаю головой, — Если проголодаюсь, я потом спущусь.

Едва оказавшись в своей комнате, я стягиваю с себя платье и смотрюсь в зеркало. На груди отпечатки пальцев Данилова, соски яркие, набухшие и очень чувствительные. На шее алый засос, и остается только догадываться, как мама его не заметила. Я касаюсь его кончиками пальцев и непроизвольно сжимаю бедра. А уже в седеющее мгновение беспощадным катком проезжается и расплющивает осознание. Я была с Даниловым!... Целовалась с ним настолько откровенно и порочно, насколько это возможно, позволяла трогать себя там и вытворять такие вещи, которые никогда и никому не позволяла. В его машине, на разложенном кресле!...

Щеки бордовеют и начинают гореть. Я прижимаю к ним ладони и смотрю на свое отражение огромными, незнакомыми мне, глазами. Это самое ужасное и самое прекрасное, что случалось в моей и без того нетоскливой жизни. Мы ведь даже не в отношениях!

Дергаю головой, не позволяя мыслям свернуть на тропу сомнений и сожалений, я открываю шкаф и достаю из него чистую пижаму. Делаю вид, что не замечаю неотступно следящего за мной любопытного взгляда Гани. Сидя на тумбочке у кровати она буквально не сводит с меня круглых пластмассовых глаз.

Принимаю душ быстро. Торопливо, не теряя ни одной лишней секунды, намыливаю волосы и тело, смываю пену теплой водой и облачаюсь в удобную пижаму. Потом, почистив зубы, возвращаюсь в комнату и падаю на кровать.

— Перестань давить на меня, — проговариваю, косо глянув на Аграфену.

В ее взгляде полное понимание, словно Данилов только что, пока я принимала душ, позвонил ей лично и рассказал все в мельчайших подробностях.

— От меня ты все равно ничего не услышишь, — беру ее и укладываю рядом с собой.

Ее губы вздрагивают в саркастической усмешке, за что я щелкаю ее по курносому носу.

— Ты ещё слишком мала для таких рассказов, ясно тебе!... Это мне девятнадцать. Это я могу заниматься чем хочу и с кем хочу.

Подтянув одеяло до ее маленького белого подбородка, я продолжаю:

— Даже если это будет короткий летний роман, я имею на него право. Хотя бы с целью набраться опыта, потому что твой Данилов, конечно... виртуоз. И нет — нет, не смотри на меня так! Я больше ничего не скажу!...

Однако Ганя, не сводя с меня глаз, продолжает пилить требовательным, как если бы она была моей самой близкой подругой, и я давала клятву делится с ней всем и всегда, взглядом.

— А Миранда мимо, — вздыхаю, не выдержав ее напора, — Ты знала?... Та самая швабра с дня моего рождения. Я так и знала, что там ничего серьезного. К тому же... она, кажется, спит с моим братом.

Аграфена,