Пленница разбойников - Джейд Р. Эванс

— Мэриан, — весь намек на шутливый тон мгновенно исчезает из голоса Роба. — Живее.

Я делаю глубокий, судорожный вдох, все еще не веря в происходящее. Я не могу поверить, что реально подписываюсь на это безумие.

— Ладно, — выдыхаю я и хватаюсь за его руку, позволяя затащить себя на стол. — Была не была.

Глава десятая



Мое сердце бьется в такт реву двигателя, мы с визгом вылетаем со стоянки торгового центра.

— Посмотри назад, — рявкает Роб. — За нами есть хвост?

Я едва не вылетаю из сиденья, оборачиваясь ровно в тот момент, когда он резко закладывает руль влево. Мы явно возвращаемся не той дорогой, которой приехали.

Я сканирую парковку в поисках красно-синих проблесковых маячков. Пусто. А затем замечаю машину: «Шевроле Тахо» с надписью «ДЕПАРТАМЕНТ ШЕРИФА ОКРУГА ШЕРВУД» на борту. От одного вида этих слов желудок скручивает.

От этого и от зубодробительных виражей, которые закладывает Роб.

Но «Тахо» стоит на месте. Фары погашены. Они не заметили, что мы уехали.

— Чисто! — кричу я.

— Хорошо.

Роб давит на газ, и я сползаю глубже в свое анатомическое сиденье. Медленно, дрожащей рукой защелкиваю ремень безопасности.

— Не верю, что только что сделала это, — полушепчу я. По-пластунски пробираться через систему вентиляции оказалось на удивление легко — воздуховоды были гигантскими, — а вот прыгать с пяти футов23 вниз из вытяжного отверстия на парковку позади здания было уже чуть сложнее. Плюс этот спринт до стоянки, где оставляют машины… Ноги уже гудели от усталости.

— Поверь. — Роб не сводит глаз с дороги, переключая передачи, когда стрелка спидометра переваливает за сто миль в час24. — Ублюдки, — бормочет он, — даже по магазинам спокойно не дадут пройтись.

Я хмурюсь.

— Я думала… ладно, проехали.

Я качаю головой, решив, что лучше промолчать.

Но Роб так не считает. Он бросает на меня быстрый взгляд:

— Что ты думала?

— Я думала, они ищут меня, — говорю я. — Разве нет?

— Без обид, Мэриан, но с какой стати им искать тебя в элитном бутике? — Роб вскидывает бровь. — Парни шерифа, конечно, хреновые детективы, но все же. Это далеко не первое место, где я стал бы тебя искать, вообще ни разу.

Мои щеки вспыхивают. То, как легко он раскусил мои привычки — или то, что мне несвойственно, — задевает.

Или должно задевать. Но почему-то не задевает.

— Ты уверен, что не связан с мафией? — спрашиваю я.

Но Роб, вопреки обычному, кажется, совсем не настроен шутить:

— Мы просто парни, которым нельзя светиться перед шерифом. — «Мы». Не только Роб. Все они. — Но тебе не нужно об этом беспокоиться. Ладно?

Он смотрит на меня так пристально и долго, что я начинаю бояться, как бы мы не врезались во что-нибудь. Но я киваю.

— Ладно.

— Вот и отлично, — кивает Роб. — А теперь проверь, чтобы эта штука была наглухо застегнута. Мы сделаем крюк.



Выражение «сделаем крюк», пожалуй, было слишком мягким. На обратную дорогу уходит больше часа — через мешанину грунтовок и деревьев, до такой степени, что я даже не соображаю, что мы вернулись, пока мы не проезжаем через еще одни ворота, поменьше, и я не узнаю противоположную сторону стрельбища, где мы с Уиллом на днях встретили Роба.

— Черный ход? — спрашиваю я, когда Роб плавно подкатывает машину к обратной стороне своего… оружейного бункера, или что это вообще такое.

Роб выгибает бровь.

— Разве я не должен для начала хотя бы угостить тебя ужином?

О боже. Щеки полыхают от смущения, и я с фырканьем скрещиваю руки на груди:

— Не будь… ты прекрасно понял, о чем я.

Я киваю в сторону поляны и тропинки, ведущей обратно к дому. Время перевалило за полдень, дело близится к сумеркам, и небо над верхушками сосен начинает окрашиваться в оранжевые тона.

Роб глушит мотор и выпрыгивает из машины, даже не открывая двери — показушник, — после чего трусцой обегает капот, чтобы помочь мне выйти.

Я смотрю на него в упор:

— Я умею открывать двери автомобиля.

— Моя ошибка. — Он отступает, и я вылезаю из машины. Сама. Он направляется к тропе, и я иду следом. — В любом случае, да, входов больше, чем один. Если ты понимаешь, о чем я. — Он покашливает. — Я решил, что этот вариант позволит нам стряхнуть любой возможный хвост… и показать тебе чуть больше Шервуда.

В его голосе звучат нотки гордости, которые я не могу не заметить:

— Тебе здесь нравится?

— Нравится? — Роб смеется. — Мэриан, при всем уважении, мы с парнями могли бы позволить себе жить в любой точке мира. Шервуд — мой дом. Так что да, мне здесь нравится.

Я рассеянно пинаю камешек посреди тропинки, когда мы выходим к бассейну. Мне никогда не нравился Шервуд, я всегда хотела оказаться где угодно, только не здесь. Конечно, тут есть природная красота, или как там это называется, если вы по такому тащитесь. Но границы этого округа, черта города Ноттингем, всегда были для меня скорее тюремными стенами, чем чем-то еще. Единственные люди, которые выбирают Шервуд, — это жестокие, продажные мудаки вроде Джона и шерифа.

Ну, или мне так казалось.

— Который час? — резко спрашиваю я, отчасти чтобы сменить тему, а отчасти потому, что действительно не имею представления о времени. В отличие от Уилла, я не ношу часов, а после тех угрожающих смс от Джона я зарыла свой дурацкий телефон под кучей подушек в спальне.

— Если ты спрашиваешь меня, — доносится голос сверху, — то время для коктейлей.

Я резко останавливаюсь и задираю голову к главному балкону. Там стоит Уилл, выглядящий с иголочки в поло и шортах, и держит медную кружку, из которой торчит какая-то веточка.

— Сланче [ирл. За здоровье!], — добавляет он и салютует нам, прежде чем сделать глоток. — Где ты пропадал с ней, несчастный ты ублюдок? Она не похожа на тех, кто заставит тебя часами таскать за ней сумочку.

Роб чешет затылок.

— Мы… столкнулись кое с какими друзьями, — говорит он, косясь на меня. Волоски на моей шее встают дыбом.

— Мэриан! — Тук присоединяется к Уиллу у края балкона с пивным бокалом в руке. — Ну как все прошло? Купила что-нибудь классное? Не то чтобы ты сейчас плохо выглядела, я имею в виду, просто… э-э…

Он смотрит на Уилла, который качает головой и ухмыляется.

— О нет, тут ты сам по себе, приятель, — говорит Уилл. — Продолжай зарывать себя дальше.

— Я… я