Офицер строгого режима - Ольга Тимофеева

- Я расслабил.

- Нет, вы просто замерли.

- Это не одно и то же?

- Для вас, может, да, но для мышцы - нет. Расслабьте - это значит отпустить руку.

Отпускает меня.

Так-то лучше.

Медицинская часть мозга наконец возвращается.

Пальцами прохожу по дельте, выше к ключице, потом к лопатке. Мышца всё ещё плотная, но вчерашний каменный тяж чуть мягче.

- У вас такие руки волшебные, Василиса.

- Не отвлекайте меня, пожалуйста.

- Я бы не отказался от вашего массажа.

- Массаж только для пациентов.

- Как стать вашим пациентом? А то болит, зараза.

Разминает плечо.

- Надо в проблеме разбираться, а не симптомы убирать. Кстати, я в командировку поеду на выходные. Я Любе задание скину. Она вроде девочка ответственная, но вы проверьте, Илья Романович, чтобы сделала. Лучше без пропусков.

Чуть массирую ему бонусом.

- Проверю, конечно.

Клею тейп без натяжения у места крепления дельты чуть ниже наружной поверхности плеча и разглаживаю, активируя клей.

Муромов сидит, прикрыв глаза, но на губах такая безмятежная улыбка, будто последний раз ему так хорошо было лет сто назад.

- Все, - заканчиваю.

- А губа? - открывает глаза.

- А что губа?

- Посмотрите.

- Илья, у вас есть зеркало.

- Зеркало не врач.

Чуть поднимает подбородок, подставляя свою разбитую губу.

Но мне не видно.

Приходится самой взять его за подбородок и повернуть к свету. Большим пальцем чуть придерживаю нижнюю губу.

Тейпа уже нет. Рана чуть подсохла, припухлость меньше. Синяк не полез, и то хорошо.

Зря, конечно, согласилась, потому что оказываемся слишком близко.

Его глаза рядом. Дыхание даже чувствую.

Неправильно так. С одним отношения разваливаются, на другого смотрю.

И там та же наглость, уверенность и желание.

А у меня хаос в душе после сегодняшнего разговора с Ваней.

И я не знаю, чего я хочу теперь.

Скорее всего, уже ничего. Ни Вани, ни объяснений, ни новых решений.

- Заживает. Могу поменять тейп, если хотите, но мне кажется, что не надо.

- Значит, до свадьбы заживет?

- Смотря когда свадьба.

- Ещё не думал об этом.

- Тогда время определенно есть и успеете.

- Невеста ещё не согласилась.

И смотрит на меня.

- Вы от меня совета какого-то ждете? Я не психолог.

- Вы женщина, должны другую женщину понимать.

- Да, женщине женщину легче понять, чем женщине мужчину.

- Мы простые, как пять копеек.

- Да? Вот скажите тогда, какое расстояние должно быть между вами и женщиной, чтобы вы захотели к ней приехать?

- Какой женщиной, можно уточнить?

- Допустим… любимой.

- Я бы сделал так, чтобы любимая женщина была рядом.

Вздыхаю, стараясь не показывать, что задевает.

- Почему? А если обстоятельства?

- Потому что я бы сделал так, чтобы она жила рядом. Ну или за ней переехал.

Вот так у него просто.

Без всех этих оправданий про работу, родителей и остальное.

Уверена, что он бы и родителей перевез, если бы надо было.

- У вас в жизни любви на расстоянии не было?

- Была.

- И?

- В семнадцать. Полгода. Она жила километрах в тридцати от меня. Я каждый день ездил к ней.

- Каждый день?

- Почти.

- Километров тридцать - это не расстояние.

- Для семнадцати лет, без машины и денег, это почти другой континент.

Я невольно улыбаюсь.

- Романтично.

- Глупо. Но как есть.

- И чем закончилось?

- Она поступила в другом городе. Подальше. Так часто в семнадцать ездить не получалось. Написали друг другу пару писем, и все.

- Значит, любовь на расстоянии всё-таки не выдержала.

- Потому что в семнадцать любовь держится на гормонах и расписании электричек. Взрослый мужчина, если ему нужна женщина, не будет годами ждать, когда она сама приедет.

- А если бы двести километров было?

- Ну, перевез бы.

- А если у неё там работа?

- Так и тут работу можно найти. И вообще, я заработал бы на двоих.

- А если там, например, родители?

- Я сын, а не родитель моим родителям. Помогать буду. Но свою жизнь из-за этого не отменю и решать за них не буду. Если им нужна будет помощь - перевезу ближе. Но пока просто приезжаю в гости. А вы к чему это меня расспрашиваете?

- Так, интересно стало, - натягиваю улыбку.

- У всех работа, родители, обстоятельства вообще у каждого второго. Вопрос не в том, есть ли препятствия. Вопрос в том, женщина у тебя в жизни или в свободном окне по расписанию.

Отдергиваю от Муромова руки.

Прямо живую рану вскрыл.

Трясет всю так, что больше и работать не хочу.

- Мне пора, Илья.… - отступаю… - Романович.

- Я провожу, Василиса.

- Не надо, - выставляю руки вперед.

- Я что-то не то сказал или сделал?

- Нет. Да. То есть…

Внутри сводит так, что сейчас заплачу, а я не хочу.

- До свидания.

Хватаю сумку и в коридор.

Он за мной.

- Не надо, Илья, пожалуйста! Не сегодня!

Открываю дверь и выхожу.

- Если через минуту не увижу свет в вашем окне, приду проверять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Киваю и сбегаю.

Вниз по ступенькам. Бегом.

Не оглядываясь.

Женщина или в жизни, или по расписанию.

А я по расписанию. И вроде как сама это выбрала, но больше не хочу.

Затылок припекает от его взгляда. Контроль для Муромова, кажется, встроенная функция.

Чужой мужчина сейчас ближе, чем тот, кого я считала своим.

Забегаю в подъезд, поднимаюсь по лестнице и только на лестничной площадке понимаю, что дышу так, будто пешком на десятый этаж поднялась.

Захожу в квартиру. У Дениса свет в комнате.

Ко мне навстречу Чайка и крутится возле меня так, будто я отсутствовала неделю.

- Привет, - наклоняюсь и чешу за ушком, а она уворачивается и обнюхивает руки. Лижет ту, которой Графа кормила.

Так. Придумала тоже мне.

Быстро разуваюсь, заглядываю к сыну. Лежит на кровати, читает книгу.

- Ну как? - киваю на Достоевского.

Одаривает меня “довольным” взглядом.

Прохожу к себе в комнату. Включаю свет и выглядываю в окно.

Муромов стоит и смотрит в мои окна.

Зачем оттолкнула?

Киваю и отступаю.

Завтра в командировку, но сил собираться нет. Откладываю все до утра.

Зря.

Проспала.

Потому