Кошка гуляет сама по себе - Натали Карэнт

Неторопливо спускаюсь вниз и, мило улыбаясь охраннику, прощаюсь.

Делаю два шага. Смотрю перед собой и пытаюсь рассмотреть, что там, за стеклом. И тут все мысли обрываются. Разом. Сердце останавливается, а после стучит так часто, что приходиться сделать глубокий вдох. Задрожали коленки. Чтоб тебя!

Конечно же, сразу узнала Эрика. Понимаю, нельзя показывать свой страх и удивление. Первое — не поймет. Второе — обрадуется. Мне сейчас, вообще, нельзя выдавать себя после таких бурных эмоций.

Делаю глубокий вдох, долгий выдох и уверенно выхожу на улицу. Иду прямо к нему. Подходя ближе, вижу — улыбается. Глаза-щёлочки, очень внимательно наблюдают за мной. Да этот выкрик его, французский: oh-la-la. Меня такая злоба взяла. Пялится ещё.

Ну, подожди, думаю, сейчас от твоей самоуверенной ухмылки ничего не останется.

— Привет, — мило улыбаюсь и смотрю ему прямо в глаза, тоже немного прищуриваюсь.

— Привет, — отвечает он, взгляд впился в меня. — Надо поговорить.

«Ах, вот как! Ну, надо же».

— Ты бы через пол года объявился, может, я бы тебя и вспомнила, — продолжаю с милой улыбкой. А у самой сердце трепещет. Как-то, сразу, спокойно стало, даже настроение появилось. — Мне некогда, извини, — поворачиваюсь к нему спиной и ухожу лёгкой походкой. А сама улыбаюсь.

Дурная. Рада же, что вернулся.

Меня окликнули, но я не оборачиваюсь.

— Катрин! — кричит Эрик. — Нам надо поговорить!

Громче кричи, а то слышу сегодня плохо. Сегодня особенно надо.

Нет, Катька, хватит наговаривать на себя. На неудачницу ты не очень-то похожа, — улыбаюсь самой себе. Машу ему на прощание рукой и с лёгким сердцем сажусь к себе в машину.

Вернулся. Может, и правда, мой «чёртик»?

История 17

Последние несколько часов только и думаю о Катрин, ожидая её прихода. А посреди огромного количества людей чувствую себя неуютно. Дожил.

Вспоминается последний день, перед отъездом.

Вольготно развалившись в рабочем кресле мадам Бонне, молча наблюдаю за её действиями. Она не старается заполнить эфир разговором, рабочее время у неё проходит в тишине. В офисе раздаются тихие звуки от прикосновения лёгких пальцев к сенсорной панели, компьютерной мышки или клавиатуре. Сидит у меня на коленях, рассматривает на экране ноутбука, множество фотографий, сделанных в разных туристических местах нашей планеты, где мне пришлось побывать.

Теперь это и есть моё счастье — смотреть на неё и молчать, ощущать её присутствие в своей жизни и, ни в коем случае, не спугнуть.

— Катрин, приедешь ко мне, в Париж, двадцать четвертого? — осторожно вступаю в переговоры.

В первый момент девушка никак не реагирует на мои слова и продолжает молча смотреть на меняющиеся картинки фотографий. Затем лёгкое движение ресниц — короткое обдумывание вопроса. Ответ содержится в пожатии плечом. Короткий кивок завершил окончательное принятие решения.

В данный же момент, смотрю в окно, наблюдаю за пребыванием гостей. Воспоминания согревают. Остро ощущаю её отсутствие и горячее желание прижать к себе, наполнить лёгкие переплетением тонкого аромата её тела и духов — запахом моего счастья. Назад дороги нет.

Прислонив лоб к прохладному стеклу закрываю глаза.

— Котенок, ну, где же ты? — шепчу, будто заклинание, но снова увлекаюсь воспоминаниями.

Улыбаюсь, — её безуспешные попытки отстраниться от меня и увернуться от моих поцелуев, — будоражат кровь.

Звук остановившейся машины возвращает в настоящее. Хлопает дверца, снова заводится мотор. Открываю глаза и расплываюсь в довольной улыбке. Приехала. Это её машина. Синий цвет ярко светиться под уличным освещением.

Спешу спуститься в общий зал, но не показываюсь сразу ей на глаза. Наблюдаю. Она — здесь и это главное. Одета просто, но элегантно. В черном, прямом, платье. Вырез — лодочкой. Нитка золотой цепочки с кулоном. Запястье обвито несколькими золотыми браслетами. Она в черных туфлях и с гладкой, сверкающей бликами, сумочкой.

Только в первые секунды в ней можно заметить лёгкую растерянность, но она тут же меняется и становится уверенной. Вот, к ней уже подходят и начинают осторожную беседу. Кое-кто поворачивается в ее сторону и внимательно следит взглядом. Конечно, не заметить ее — преступление, она, словно изящная, фарфоровая, итальянская статуэтка, поставленная на самое видное место.

Улыбаясь собеседникам, она смотрит по сторонам. Может, ищет меня?

Не хочу спешить, но когда вижу своего отца, внутри нарастает паника, злость застилает взгляд. Как только его взгляд выхватывает ее из толпы, он начинает сближение — получается не так быстро и это радует.

Срываюсь с места и, ничего не объясняя ни ей, ни ее собеседникам, молча, увожу из зала.

Заметив меня,