Ещё раз, и ты моя - Ксения Фави

Иду сначала в гостиную, там ни Миши, ни кота. Решаю забежать в туалет на первом этаже и заодно плещу себе водой в лицо. Вытираюсь. Снова выхожу в коридор.

Вроде какие-то звуки раздаются из кухни. И нет, запаха блинчиков, как в романтической комедии, не наблюдается.

Может, наша история превращается в драму?

— Доброе утро, — говорю каким-то не своим голосом.

Аксенов у рабочей зоны кухни, стоит боком ко мне. В темной футболке, таких же спортивных штанах. Егор разлегся недалеко от него на одной из тумбочек.

— Зачем ты встала? — Аксенов кидает в меня непонятный взгляд и продолжает что-то мешать. Кажется, в прозрачной кастрюльке.

— Поеду домой… Спасибо, что, — начинаю тараторить заготовленную речь.

— Куда это, домой? — хмуро.

— К тебе… — глупо хихикаю.

Или нервно.

— Какие-то срочные дела? — теперь он на меня не смотрит. — На твоем месте я бы их перенес. Вряд ли ты в состоянии работать.

Пока я топчусь в дверях, мужчина проходит к обеденному столу. В его руках две белые глубокие тарелки. Ставит их друг напротив друга с одного края. Возвращается к рабочей зоне. Включает кофемашину.

— Просто не хочу занимать твой день…

Глупо мямлю. Понимаю это и раздражаюсь на саму себя. И немного на Аксенова. Особенно, когда он снова принимается за свое.

— Я тебя пока еще не отпускал. Напоминаю, ты вчера проиграла.

Хватаю ртом воздух.

— Миш! Мы не в детском саду!

Смотрит на меня, пока кофе льется сразу в две чашки.

— Я заметил вчера, что ты взрослая девочка.

Ну всё! Заливаюсь краской.

Хорошо, он отводит взгляд. Несет белые кружки с кофе к столу. Оставляет их там возле тарелок и шагает ко мне.

Улыбается — чуточку с издевкой, но все же обаятельно. Согнутым пальцем легонько касается кончика моего носа. Кивком показывает на стол.

— Идем завтракать.

— Спасибо, тогда потом я поеду…

— Ты правда хочешь собираться и ехать куда-то сейчас? — теперь он смотрит серьезно.

Все, что я правда хочу, так это к нему на ручки. Понятное дело, что у меня нет энергии ни на сборы, ни на дорогу.

— Не хочу тебя напрягать…

Аксенов громко хмыкает.

— Думал, ты перестала играть в скромность. И спорить.

Ахаю.

— Играть? Я от природы наглая, по-твоему?

— Ты разумная, — он коротко смотрит мне в глаза, — идем.

В конце концов, завтрак остывает, а мужчина сам хочет есть. Так что не спорю и иду.

— Что это? — смотрю на тарелки с какой-то кашей. Сверху красные ягодки…

— Овсянка с клюквой и орехами. Кешью. У тебя же нет аллергии?

— Нет, — мотаю головой, — выглядит… Как здоровое питание.

Аксенов посмеивается.

— Я добавил немного тростникового сахара, так что это вкусно. Жирные блины и оладьи — не то, что тебе нужно. Да и я вчера плотно поужинал.

У него все так правильно. И даже сахар тростниковый. А я? Все-таки мы не подходим друг другу…

— Попробуй хотя бы.

Он думает, моя кислая мина из-за овсянки. А я на самом деле ее люблю.

— Спасибо, — сажусь, — мм…

Не вру, каша и правда вкусная. Воздушная, ароматная. И орехи с вяленой ягодой так к месту.

— Кофе сделал просто черный.

Михаил тоже с охоткой завтракает. Едим молча, я лишь киваю на кота.

— Он всегда там лежит?

Аксенов хмыкает.

— Он всегда лежит, где хочет, — смотрит на меня, — это воспитанный кот, правда. Ничего не дерет, не гадит, где попало. Но вот по дому передвигается без каких-то ограничений. Ему бесполезно что-то говорить. Он сам знает, как лучше.

Как в подтверждение, Егор сладенько тянется на кухонной тумбе. И вновь сворачивается клубком.

— Милый хлебушек, — не могу сдержать улыбку.

Миша посмеивается.

Расправляемся с кашей. Черный кофе для меня горьковат, но сейчас не время для сахара и сливок.

— Я вчера… — начинаю, хоть без понятия, что вообще сказать.

— Иди сюда.

Аксенов выдвигается на стуле. Рукой подзывает к себе. От неожиданности я просто слушаюсь.

Когда оказываюсь близко, он сначала обнимает за талию, а потом усаживает к себе на колено. Дотрагивается ладонью до моей щеки, большим пальцем гладит подбородок.

— Ожидал, что ты будешь бегать, кричать и проклинать нас обоих. А ты такая тихая.

Хмурюсь. Прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— Какого ты еще мнения про меня? Говори сразу.

— Думаю, или ты не пожалела, или тебе настолько хреново. В любом из этих случаев остаешься у меня.

Так, я сейчас опять покраснею. На самом деле он вдвойне прав. Но я, конечно, не признаюсь!

— Ладно, — вздыхаю, — сдержу слово и дам тебе немного покомандовать.

— Тебе идет быть покорной…

— Ключевое — немного!

Аксенов целует меня улыбающимися губами. Коротко и нежно. А потом резко поднимается с места со мной на руках.

— А со стола?.. — бормочу.

— Уберу позже.

Какой хозяйственный. Я думала, оставит это домработнице.

Мужчина как пушинку несет меня вверх по лестнице. Сильный… Даже через похмелье чувствую легкое возбуждение. В голове вспыхивает, как уверенно и сильно он взял меня вчера…

— Как голова? Дать таблетку?

Уф, знал бы, почему я снова притихла!

— Нет, не нужно. Ай!

Хватаюсь крепче за его шею, когда он перекидывает меня на одну руку и открывает дверь. Мы снова в той же спальне.

— Это комната для гостей?

— Это моя комната.

И снова мои щеки теплеют. Аксенов укладывает меня на кровать, а сам обходит ее и ложится с другой стороны.

— Только не говори, что я вчера пришла к тебе ночью и выжила тебя с твоей кровати, — криво улыбаюсь.

— Нет, мы спали здесь вдвоем с самого начала.

Мои глаза сами собой оглядывают постель. У нас… что-то здесь было?..

— Мы просто спали, — читает мои мысли Михаил.

Улыбка с его лица стерлась. Мужчина задумчиво глядит в потолок.

— Вчера я развелась… — говорю, как будто он не знает. — И тут же… Честно, не знаю, как это воспринимать.

Если судить со стороны, то вероятно, это все не очень.

С утра развод. Потом пошла отмечать — ну, это ладно. Вечеринка, подружки, хотела немного развеяться. Думаю, так делают многие.

А позже… Прямо в туалете клуба я отдалась другому.

Достойна осуждения?

Но это ведь не первый встречный. Это Миша! Все, что было между нами до этого… Хотя если подумать, что такого было? Когда он успел стать для меня особенным?.. Впрочем, разглядеть его можно было и за пару дней. Он же такой… Мой Аксенов.

Тянусь к его руке. Он так и лежит лицом вверх, не смотрит. Но пальцы мои сгребает в горсть, когда скольжу ими по ладони.

— Если хочешь знать мое мнение, — начинает