Ещё раз, и ты моя - Ксения Фави

Тот серьезный здоровяк один. И смотрит, к слову, в сторону нашего столика. Мирка там поди ни жива, ни мертва.

Но где Аксенов?!

— Прости, Арин, — оборачиваюсь к подруге, — там этот, видишь, один…

Но Журавлева не расстроена. Она наоборот широко улыбается чему-то. Или кому-то за моей спиной. Интересно… Резко поворачиваюсь.

И с размаху врезаюсь в человека напротив! Шампанское из моего бокала фонтанирует прямо на темно-коричневую ткань его одежды.

— Не может быть, — ухмыляется господин Аксенов, — я просто как знал — оделся в темное.

Рубашка Миши вся мокрая. ЕГО РУБАШКА ВСЯ МОКРАЯ!

И облила ее — я…

Глава 11

— Ты это специально?! — забываю про все вокруг и жгу его взглядом.

— Оделся так? Нет.

— Пришел сюда и подкрался!

— Пф… Нет. Но ты мне теперь должна.

— Ты специально! — воплю.

Народ начинает оглядываться.

— Так, идем-ка сюда.

Аксенов за локоть втаскивает меня в один из сверкающих персональных санузлов. В самый дальний. Запирает за собой дверь.

Я облила его, проиграла пари! И мы наедине в туалете.

— Как ты здесь оказался?!

— Вошел вместе с тобой.

— Ой, вот не надо… Я не про туалет, а в целом про клуб!

Оформление всего "Ориона" чем-то навевает космос, и туалет не исключение. Здесь черный мрамор с золотистыми прожилками. По периметру большого зеркала желтые лампочки. А верхний свет не очень яркий. Видимо, чтобы гостям клуба не слепило глаза после темноты.

Я поворачиваюсь спиной к зеркалу и пячусь, чтобы видеть Аксенова. А тот наступает, пока я задницей не касаюсь широкой тумбы для раковины.

— Я тоже решил развеяться, — сообщает наглец, — позвал друга, мы давно не виделись. Помнишь, я рассказывал тебе про него.

Ахаю.

— Да какое мне дело до друга?! Почему именно этот клуб?!

От шампанского и проигранного спора у меня бурлят эмоции. Аксенов же нарочито спокоен.

— Почему нет?

Действительно… Выдыхаю.

— Ладно, я к девчонкам.

Задираю подбородок и уже хочу выйти. Но дорогу преграждает спортивный торс. Отшатываюсь от него, хотя бы потому, что он мокрый. Поднимаю взгляд.

— Ты кое-что забыла, — напоминает мне мужчина.

— Мм? — хмурюсь.

— Теперь ты моя. И должна делать то, что я скажу.

Бред!

— Нет, не бред, — похоже, я возмутилась вслух, и Аксенов парирует, — мы договаривались.

— Я пошутила!

— А я не шучу…

Что он заставит меня делать? Неужели что-то пошлое? Это же Аксенов… Он не такой! Или такой?.. А я какая?

Боже, от шампанского бардак в голове!

— Ты очень красивая.

Вот это запрещенный прием! Его мягкий и опасный для меня тон, плывущий взгляд. Его слова… В животе щекочет от них.

— Обычная, — хмурюсь.

— Твое платье… — он делает шаг ко мне. Я назад. — С ума сходил все эти дни, а ты в таком платье.

Теперь у Михаила странный набор слов. Но почему мне так приятно слушать? Внизу живота сладко сжимается. Так и хочу попросить — говори, говори… Он думал обо мне?

— Что это с тобой было? — стараюсь выглядеть равнодушной.

Он подходит совсем близко.

— Думала, я так просто забуду тот вечер?

Честно? Да, думала. Но вслух это не говорю.

— А я тут причем?.. У меня сегодня был развод, и я его отмечаю!

Упрямо смотрю в его глаза. Шампанское придает смелости! Прям чувствую это.

— В клубе и в этом платье? Я даже пить не стал, тупо боялся — не выдержу и пойду всех от тебя отшвыривать.

Так он говорит эти вещи в трезвом уме? Мне становится жарко.

Может, надышался со мной в одном маленьком помещении?..

— Даю тебе первый приказ… — мужские ладони ложатся мне на талию. — Останови меня, если чего-то не захочешь. Только слово, и я тебя выпущу.

Он все еще воспитанный и благородный. Хоть и довольно крепко сжимает мое тело горячими пальцами.

Но почему я не кричу — отпусти? Не вырываюсь, не иду в зал к девочкам…

А вместо этого тянусь навстречу его губам.

Мы сливаемся в поцелуе. У моих губ наверняка вкус шампанского, у его — черного кофе. Он правда сидел в клубе и просто пил кофе? И все равно сорвался, затолкал меня сюда… От этих мыслей по всему телу мурашки.

— Тебе холодно?

С оттяжкой прикусывает мою губу и отпускает. Ведет ладонями по плечам.

Мотаю головой и отвечаю с долей смущения.

— Конечно, нет.

Аксенов кивает мне или, может быть, себе. Верит, но все равно хочет прижать меня крепче к своему горячему телу. Чертыхается…

Я успеваю отпрянуть, чтобы и на моем платье не появилось пятно. А Михаил порывисто решает проблему. Он просто… Чуть не обрывая, расстегивает пуговицы и снимает с себя рубашку!

От взгляда на его торс пьянею так же, как от шампанского. Нет, я в курсе его спортивной формы… Но что мышцы настолько идеально вылиты, не думала.

Рассматриваю их снизу-вверх. Потому что сначала опустила глаза, а потом не удержалась.

Косые мышцы уходят под ремень и черные брюки. Полоска темных коротких волос посередине ведет к отчетливым кубикам. Тянусь к ним пальцем и обрисовываю — настоящие! Выше плоские широкие грудные мышцы с неглубокой ложбинкой и тоже волосками посередине. Даже его растительность располагается идеально и ничего не портит!

Провожу пальцем между мышц до кадыка. Он судорожно дергается. Понимаю, наконец, что делаю.

— Мм, извини.

— Ты серьезно?

Вопрос заставляет посмотреть ему в глаза. В них уже не поволока, а блеск. Сильные руки прижимают меня к груди, которую я только что гладила. Мои губы снова в плену его рта.

Несколько упоительных движений, и мы разрываем поцелуй. Не время и не место долго целоваться. Сюда может кто-то постучать, прийти администратор.

Но самое главное, поцелуй не утолит нашу жажду… По крайней мере, мою.

Аксенов тоже возбужден. Бугор на его брюках выступает вполне однозначно. Внушительный член трется о мой живот через ткани нашей одежды. Мы оба хотим, очень хотим…

Но сделает ли что-то Аксенов? Ведь в прошлый раз одно только предложение закончилось плохо.

Он проходится губами по моему лицу, и я улетаю. Пальцами царапаю накачанную спину. Прижимаюсь к нему крепче, трусь о стояк. Уже вполне конкретно. Аксенов сипит.

— Дина…

— Ты обещал остановиться, если я скажу, — напоминаю.

Ловлю его взгляд. Это отблеск ламп, или карие глаза буквально горят огнем?

— Дина!

— А если я скажу — не останавливайся?

Зависает на несколько секунд, как будто не верит. Да я сама себя не узнаю…

Но слава небесам,