Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

Тот наклоняет голову и окидывает меня внимательным взглядом. По коже бегут неприятные мурашки.

– Мур, это Лили. Моя девушка.

– Кто? – раскрывает рот от удивления Мур.

– Девушка. Мы встречаемся.

– Твою мать, я думал, Кем шутит!

Ситуация становится напряженной, но Мур внезапно поднимает руки к голове и начинает оглушительно ржать. Он даже делает оборот вокруг своей оси, а после складывается пополам.

– Фел, ну ты угорь, – задыхается от смеха он. – Дела у нас, дела, срочно отвези меня!

Когда Мур распрямляется, на его лице уже играет добродушная улыбка.

– Приятно познакомиться, Лили, – вспоминает о манерах он. – Вот кто, оказывается, украл сердце нашего черствого друга.

Я оборачиваюсь к Феликсу, но тот только закатывает глаза.

– Иди в жопу. Так, поехали в бар, хватит тут торчать.

Он открывает для меня заднюю дверь, а сам падает на переднее сиденье. Мур садится за руль.

– В какой еще бар? – спрашивает он. – У меня планы на вечер.

– Подождут, – отмахивается Феликс. – Едем в наш бар. Там потише.

– Ну, тогда давай я там вас и оставлю.

– У Лили к нам разговор.

– Что, я не соскочу? – Мур оборачивается и смотрит в заднее окно, пока выезжает с парковки. – Лили, что там за разговор такой?

– Совсем не важный, – поднимаю ладони я. – Может и подождать.

– Не может, – перебивает Феликс. – Мур, не хнычь, успеешь еще на свое свидание.

Тот тяжело вздыхает, но, кажется, принимает свою судьбу.

– Это по работе? Если нет, то мы сейчас заезжаем за Микой и пьем вчетвером.

– По ней самой, – коротко отвечает Феликс. – Если хочешь, давай поедем в «Дракона», обсудим дела, потом пусть Мика подходит.

– Ладно.

– А с Микой вы такое не обсуждаете? – с интересом вмешиваюсь я.

– Мика – моя девушка, – смотрит на меня в зеркало Мур. – И она никак не связана… с работой. И не должна быть.

Их загадочный разговор оставляет больше вопросов, чем ответов, но я не решаюсь ни о чем спрашивать. Вернее, не знаю, как начать. Вчера, стоило мне заговорить, Феликс отшатнулся и тут же закрылся.

Что поменялось за ночь? Он принял решение, о котором забыл мне сообщить? Почему вчера нельзя было даже знать о его профессии, а сегодня он сначала предложил встречаться, а потом и вовсе познакомил с лучшим другом?

А парни еще обвиняют девушек в отсутствии логики! Если посмотреть на Феликса, сложно увидеть связь между словами и действиями. И даже в том, что он говорит, ее немного!

Постепенно плечи Мура расслабляются, будто новость о том, что скоро он сможет встретить Мику, решает какую-то проблему. Теперь я набираюсь смелости рассмотреть его. Черная густая щетина, миндалевидные глаза с радужкой темного, почти черного цвета, длинный нос с едва заметной горбинкой. Но главную роль, конечно, играют огромные оттопыренные уши-локаторы.

Они с Феликсом мало похожи: хоть и оба высокие, спортивные, но даже выражения лиц у них абсолютно разные. Мур, как только перестает беспокоиться о своем свидании, расплывается в добродушной улыбке, а вот Феликс остается серьезным – я вижу его в боковом зеркале.

У моего нового парня зеленые глаза, которые выглядят холодными, пока он не смотрит на меня. Значит ли это, что я вызываю у него какие-то особенные чувства? Не знаю. Пока ясно одно: я только что начала встречаться с главным бандитом района.

Забавно.

Стоит моим мыслям снова панически метнуться в сторону осознания, на что именно я согласилась, Мур вырывает меня из них.

– У нас тихо, как на похоронах, – говорит он и тянется к кассетнику. – Фел, твоя очередь подпевать.

– Осторожнее с этим, – спокойно предупреждает тот. – У Лили тонкий музыкальный вкус, если включишь не то, она подумает, что ты дебил.

– Так это не новость, – легко откликается Мур. – Тренер Фентон, помнишь, что говорил?

– Он много чего говорил.

– Нет, это я лучше всех запомнил. «Мурти, не думай головой, она у тебя тупая и пустая. Думай ногами, хоть они не подводят».

Я невольно смеюсь этой шутке, потому что давно не слышала ничего более уморительного. Машина моментально затихает, и теперь в ней раздается только мой смех. Что случилось?

Мур снова внимательно оглядывает меня в зеркало. Я закрываю рот, думая, что сделала что-то не то. Нельзя смеяться над оскорбительными шутками, что ли?

– Начинаю понимать, как именно ты привлекла Фела, – широко улыбается Мур.

– Что не так?

– Нет-нет. Все прекрасно. В общем, Лили, я включаю музыку, но ты знай, что я дебил и без нее.

Из колонок звучит Nirvana, а взгляд Мура все еще прикован не к дороге, а ко мне. Это не опасно?

– Ну что?

– Не дебил, – сообщаю я.

Конечно, очень популярные рок-мальчики не совсем мое, но они хотя бы не притворяются супергероями или парнями из мелодрам. Ладно, нет смысла принижать их достоинства: Nirvana – хорошая музыка.

– Это он перед тобой так, – тут же сообщает Феликс. – А как поедет домой, будет плакать под песню из «Титаника».

– Врешь, – легко толкает его Мур. – Я никогда под нее не плакал!

– Я сам видел! Все лицо зареванное! И ты подвывал!

– Ничего ты не видел, у самого пелена слез стояла!

Феликс пихает Мура в плечо, и тот невозмутимо хватает лучшего друга за ухо. И все это на полной скорости! Теперь понятно, откуда на машине вмятины.

Под гитарные рифы, которые в какой-то момент становятся громче споров, мы выезжаем за пределы центра и оказываемся на трассе, проходящей через незнакомый мне район. Странно, вроде бы мы двигались в сторону Бистона, но в какой-то момент машина сворачивает к западу.

Я не узнаю дома и магазины, которые мы проезжаем, и сердце вдруг бьется чаще, а ладони становятся потными. Что, если это все ловушка? Феликс мог усыпить мою бдительность, предложив встречаться, потом – устроить постановочный спор с Муром. А теперь меня везут в тихое место, чтобы убить и закопать, потому что я слишком много знаю.

Паранойя накрывает с головой, и сквозь плотный туман паники с трудом пробивается голос разума.

Ламия и Люси знают Феликса и его друзей. Фамилию, адрес, родителей – все о нем. Если со мной что-то случится, они сдадут его полиции, и самое главное – он и сам в курсе, что моя смерть не сойдет ему с рук.

Хоть страх и не подкреплен ничем логичным, избавиться от него кажется невозможным, и когда машина останавливается недалеко от бара с вывеской «Дракон» – ее видно из окна, – я все еще не могу успокоиться.

Феликс в последний раз шутит над любовью Мура к «Титанику» и выходит из машины, чтобы открыть