Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

– У тебя руки холодные, как у лягушки, – сообщает он и ведет мою ладонь себе под футболку. – Вот, погрейся.

Его тело, сильное, с твердыми рельефными мускулами, настолько теплое, что я, кажется, обжигаюсь. За короткое время произошло слишком много всего, и это окончательно выбивает у меня почву из-под ног.

– Ты не торопишься? – выдыхаю я.

– Нет, – тихо отвечает Феликс. – Просто я уже все решил.

– А мне не хочешь сообщить свое решение?

– Смеешься? Я же спросил, станешь ли ты моей девушкой.

– Как будто это что-то меняет.

Я не смотрю ему в глаза, но чувствую кожей, что он не шутит и не пытается меня обмануть.

– Это не игра, Лили, – задумчиво говорит Феликс. – Я уже решил, что ты будешь моей. Теперь нужно организовать все остальное.

В попытке осознать услышанное я поднимаю голову, и наши губы встречаются в мягком, нежном, неторопливом поцелуе. Я пробую на вкус остатки горьковатого лагера, чувствую легкий оттенок сигарет…

И вовсе перестаю об этом думать. Как и о чем-либо еще. Потому что когда Феликс кладет мне на щеку ладонь, касаясь кожи медленно и ласково, когда захватывает мою нижнюю губу и проводит по ней языком, все вдруг встает на свои места.

Я – его. И как легко дался ответ «да», так же приходит простая и приятная мысль: мне действительно нравится Феликс. Он не оставляет места сомнениям и не пытается меня скрыть. С ним можно смеяться и говорить о серьезном.

Сейчас, пока я рассказывала свою идею, он ни разу не показал даже движением, что сомневается в ней или во мне. И вчера он восхищался тем, что я смогла о себе рассказать. Его прямота и честность подкупают, и не хочется оскорблять серьезное решение своими глупыми сомнениями.

Второй ладонью Феликс сжимает мою талию, но не смещается ни выше, ни ниже, оставляя поцелуй поцелуем. Я чувствую, как напрягаются мышцы его живота. Движения губ пьянят, голова становится легкой, пенопластовой, но ничего большего, чем то, что есть, от меня не требуют.

И это – самое сильное чувство безопасности, что я когда-либо ощущала.

Я отрываюсь от Феликса на пару секунд, чтобы заглянуть ему в глаза. Он улыбается, просто и искренне, и ничего не говорит.

– Тогда я тоже решила, – хрипло сообщаю я.

В ответ он снова накрывает мои губы своими.

Глава 11

Феликс

Холбек, бар «Дракон»

Хорошо, что Лили и Мика поладили. Пару раз мы с Муром замолкали, и оба замечали, как наши девочки болтают о чем-то своем и даже смеются. Они очень разные: Лили выше, с выпирающими косточками на ключицах, вздернутым носом и горящими глазами. Когда расслабляется, она становится шумной, яркой и готова защищать свои идеи так, словно вещает с трибуны.

Мика совсем другая, и мне кажется, именно поэтому Мур скрывает ее ото всех, кроме меня. Она тихая: не говорит, а шепчет. Пухлые щеки, светлые золотистые волосы, которые она прячет в пучок, и только где-то в глубине взгляда иногда вспыхивают незнакомые искорки. Обычно – когда Мур случайно ее касается.

Они редко обнимаются на людях, а уж об остальном и речи не идет. Не знаю, кто из них установил это правило, но рад, что с Лили получилось куда проще. Когда не тянется через стол к Мике и не спорит с Муром, она с явным удовольствием отклоняется назад, касаясь спиной моей руки, и на секунду жмурится, чувствуя, как моя ладонь сжимает ее плечо.

Где-то внутри себя я решил, что мы будем встречаться, еще вчера, когда сидели в парке на поваленном буке. Нельзя отпускать единственную девушку, с которой тебе легко. Конечно, можно было бы устроить эти танцы вокруг приличий, постоять на расстоянии, надарить еще цветов и сводить в ресторан в центре города… Но зачем?

Если нужны лишние движения, чтобы понять, подходит ли тебе человек, значит, ответ уже известен: нет. Вот и Лили это чувствует: она не смеялась над моим предложением, не спорила – а она явно любит – и просто согласилась. Значит, моя.

– У меня есть подруга, которая делает крутые стрижки, – доносится до моих ушей энергичный голос. – Она говорит, сейчас в тренде асимметричная челка! Наискось через лоб идет.

– О да, очень хочу попробовать, – необычно звонко отвечает Мика.

– Эй, – вдруг отрывается от своего пива Мур. – Не надо таких идей!

– Не лезь, – отмахивается Лили, – девочки разговаривают.

– Нет-нет, а ну, стоять. Какая еще челка?

В ответ Мика переливчато смеется, но этот звук перекрывается оглушительным ржанием Лили, которая смотрит на встревоженное лицо Мура и начинает задыхаться от хохота.

– А ты говорила, не слушает! – шлепает она Мику по руке. – Все он слышит, когда хочет.

Я всего пару раз видел Мура таким смущенным. Он в панике оглядывается на меня, но помощи не находит: ничего же особенного не произошло. Мика успокаивающе тянется к его ладони и на короткое мгновение сжимает его пальцы, но смеяться не перестает.

– Кажется, – наконец находится Мур, – кое-кому хватит на сегодня.

Мика, словно набравшись храбрости, осушает свой бокал с сидром и подмигивает Лили.

– Согласна, – говорит она, – нам пора домой.

С тех пор как встретил ее, Мур почти не ночует у родителей, и пока не перевез все свои вещи к Мике лишь для того, чтобы их отношения не стали совсем очевидными.

Они спешно прощаются с нами, и как только уходят, Лили хватает со стола пачку сигарет и втыкает одну мне в зубы, а вторую себе.

– Она хорошая.

Я беру зажигалку, чтобы помочь ей прикурить.

– Мика?

– Ну да. И почему Мур скрывает ее от остальных?

Когда вдыхаешь сигаретный дым в прокуренном зале, легкие почти не отличают его от воздуха. Подкурив свою, я так и оставляю фильтр зажатым между губ и притягиваю Лили поближе к себе. Та с легкостью поддается моим рукам.

А можно с ней всегда будет так спокойно?

– Защищает, – отвечаю я. – Если о ней не знают другие банды, не смогут навредить.

– Но ты меня не скрываешь.

– Не-а, – делаю еще одну затяжку я и тянусь к своему пиву.

– Значит, не будешь защищать?

Умный вопрос. Лили вообще умная девушка, она многое видит насквозь.

– Ты не захочешь скрываться, – объясняю я. – И еще ты сама планируешь лезть в криминал, а для этого лучше, чтобы все знали, с кем придется иметь дело, если подумают отнять у тебя твою маленькую идею.

Она неопределенно мычит и сбрасывает в пепельницу немного пепла со своей сигареты.

– Феликс…

Почему