Консильери - Пайпер Стоун

чем развлечение, способ сбора информации, когда мне было за двадцать. Я стал чертовски хорош в этом, мог ускользнуть от внимания систем безопасности практически любой организации, какой бы сильной они себя ни считали. Это касалось даже военных, ЦРУ и Управления по борьбе с наркотиками. Это не имело значения. Однако в последнее время в таком времяпрепровождении не было необходимости.

— Понятно, — сказал я ему, не готовый пока поднимать тревогу, по поводу Зои в частности. Я никогда не видел Франсуа таким обеспокоенным, даже сильнее, чем когда он был вынужден сражаться лицом к лицу с Альтуро, чтобы спасти жизнь Делани.

Он направился к тому месту, где Делани сидела на одном из неудобных диванов. Еще один быстрый взгляд в сторону Зои, и я понял, что она исчезла. Какого хрена? У нее были строгие инструкции всегда держать свою задницу в этой комнате, если только у нее нет вооруженного сопровождающего. А это я был ее ебаным телохранителем.

Я двинулся в сторону коридора, поглядывая то в одну, то в другую сторону, замечая, как ее длинные темные волосы развеваются за спиной, пока она направляется Бог знает куда. Я начал бежать трусцой, расталкивая слишком многих людей для этого времени суток. Произошла чрезвычайная ситуация, команда первой помощи бежала рядом с человеком на каталке, заставляя всех отойти в сторону. Именно подобным дерьмом и могли воспользоваться нападающие.

Они выполняли важную миссию, за исполнение которой им чертовски хорошо платили. По крайней мере, двое из них, а может, и больше, сбежали, и они предпочтут умереть, вместо того чтобы вернуться к тому, кто их нанял, с пустыми руками. Вот так летят головы и проливается кровь. Я ударился всем телом о пост медсестры, полностью потеряв ее из виду. Как только врачи и медсестры прошли мимо, я бросился бежать, постоянно оглядывая мрачный коридор.

Я проскользнул мимо другой зоны ожидания, и что-то привлекло мое внимание. Резко остановившись, я отступил назад и с облегчением вздохнул, увидев Зои, стоящую перед торговым автоматом. Гнев попытался вытеснить все остальные эмоции. Я сделал четыре больших шага и, схватив ее за руку, прижал к стене рядом с торговыми автоматами.

— Какую часть о том, что нельзя покидать главный зал ожидания, ты не поняла? — я старался говорить тише, но был раздражен, ненавидя тот факт, что контроль вновь был утерян.

Ее лицо сморщилось, и она отдернула руку.

— Я захотела содовой. Окей? Вот и все. Ради бога, мы в больнице.

Когда она попыталась обойти меня, я поставил руки по обе стороны от нее.

— Тебе нужно начать меня слушаться.

— Я слушаюсь. Здесь ничего не случится. — Она посмотрела мне в глаза, потрясенная тем, что, по ее мнению, я мог предположить что-то настолько нелепое. Как, черт возьми, я мог достучаться до нее? Возможно, пребывание в Нью-Йорке не пошло ей на пользу.

— Твой отец когда-нибудь рассказывал тебе о том случае, когда я принял на себя пулю вместо него?

— Только то, что ты не колеблясь сделал это. Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Нет, все было не так, я сделал это, потому что тогда, как и сейчас, это моя работа — обеспечивать твою безопасность. Арман знал, что к чему. Он был обучен справляться с опасностью. Но это не означало, что ублюдки, которые пытались лишить его жизни, чтобы убрать его из иерархии семьи, не пытались сделать это снова. Это произошло в этой самой больнице. Меня только прооперировали, а он совершил гребаную ошибку, выйдя прогуляться в одиночестве. В тот день он чуть не умер и умер бы, если бы в последнюю минуту не сработал его инстинкт.

Ее губы искривились от разочарования и нового осознания страха. На мой взгляд, это было хорошо.

— Я этого не знала.

— Нет, не знала. А хочешь узнать, на что пошел тот человек, чтобы попытаться покончить с его жизнью? — спросил я.

— Даже если я не хочу, уверена, что ты мне расскажешь.

— Да, расскажу, Зои. Мужчина зарезал врача и затащил его тело в кладовку. Затем он присвоил себе личность мужчины. Слава богу, инстинкт твоего отца сработал безотказно. У тебя же нет таких инстинктов.

— Как ты можешь быть так в этом уверен? — она вздернула подбородок, к ней вернулось упрямство.

— Потому что твой отец делал все, что было в его силах, чтобы уберечь тебя от кошмара, который время от времени поднимал свою уродливую голову. На мой взгляд, это было ошибкой. — Ее запах снова ударил мне в ноздри, лишая возможности ясно мыслить.

— Ты ошибаешься на мой счет, Мэддокс. Я сильнее, чем ты думаешь. Я понимаю, кто и что такое мой отец, и кто такой ты.

— Понимаешь? Правда? — я подождал, не ответит ли она, и продолжил, когда она не отвела взгляда. — Дело не в том, чтобы быть сильной, Зои. Дело в том, чтобы быть мудрее своих лет, быть вынужденной расти, несмотря на ужасы вокруг. Никто не желает этого ни тебе, ни любому другому ребенку семьи Тибодо.

— Значит, вот кто я для тебя, всего лишь ребенок? Дочь моего отца? — она вела себя еще более вызывающе, чем раньше, как будто опасности и кровопролития, которые только что произошли, вовсе не было.

— Сейчас ты ведешь себя как ребенок.

— Забавно, Мэддокс. Это не то, что ты говорил мне несколько часов назад. Тогда я была настоящей женщиной, способной удовлетворить твои потребности. Или ты просто притворялся, используя мое тело, чтобы получить удовольствие?

Надменное выражение ее лица раздражало, но не так сильно, как одиночество, разрывавшее мою душу. Я наклонился еще ниже, пока наши лица не оказались совсем близко друг от друга, а губы почти соприкоснулись. Боже, я хотел эту женщину даже сейчас. Что, черт возьми, это говорит обо мне? Она попыталась прижаться к стене, упершись руками мне в грудь. То, что нас связывает, должно быть выброшено в черную дыру, иначе ее жизнь подвергнется еще большему риску.

Я не могу этого допустить.

— Послушай меня, Зои, потому что я скажу это только один раз. Ты дочь моего лучшего друга, девушка, которую я поклялся защищать любой ценой. Я не смогу этого сделать, если в это будем втянуты мы. Ты это понимаешь?

— Что я понимаю, так это то, что ты использовал меня. Ты трахнул меня и отшвырнул в сторону.

— Ты же знаешь, что это не так.

— Правда? — она снова толкнула меня, как будто могла сбежать от меня. Эта женщина была грехом, облаченным в сексуальное, разорванное платье, с горящими глазами цвета лучшего