Жениться не по плану, или Рыжая, выходи за меня! - Анна Мишина

— Ты меня удивила, — подходит она и садится рядом на табурет.

— Чем же? — невинно удивляюсь я, продолжая шинковку.

— А где кольцо? — хмурит брови Нина, осторожно касаясь моей правой руки. И тут же смотрит на меня, пытаясь поймать взгляд.

— Не успели, — улыбаюсь я, вспоминая нашу милую импровизацию с обменом невидимыми колечками. Это было очень круто и по-настоящему.

— Так торопились, — кивает она, будто понимая всю глубину этих слов.

— Да, это вышло очень неожиданно, — вздыхаю я, откладываю нож в сторону и подпираю голову рукой.

Пару секунд витаю в своих новых ощущениях, в этом тёплом чувстве, которое греет изнутри.

— Нин, — решаюсь спросить, понизив голос.

— М? — откликается она, внимательно глядя на меня.

— Как понять, что любишь его? Вот что по-настоящему? — перевожу взгляд на жену брата, надеясь на её мудрость.

— Ну, — тянет она, задумавшись. — Когда смотришь на него и понимаешь, что хочешь детей от него. Твёрдо знаешь, что он будет отличным отцом. Когда ругаетесь, хочется чуть-чуть придушить, — смеётся она, — и тут же зацеловать, потому что понимаешь, что он твой, вот такой, какой есть. И ты его любишь не за что-то, а вопреки всему. Плевать на тех, кто против, плевать на то, что кто-то подумает что-то…

— Ух, как сказала, — тихо говорю я, примеряю каждое слово на нас с Олегом. Всё сходится.

— Девчонки, есть будем? — мужчины входят в кухню.

Встречаюсь взглядом с Олегом. Кидает в жар, сердечко тут же спотыкается в груди. Руки начинают зудеть от бешеного желания обнять его, прижаться, уткнуться носом во впадинку у основания шеи и дышать его запахом, таким уже безумно родным. А ещё, да, я начинаю понимать, что хотела бы родить ему дочку. Я почему-то абсолютно уверена, что он будет самым лучшим в мире отцом.

За столом обсуждаем поездку в столицу Нины и Степы. Они провели время невероятно плодотворно. Похоже, нашей ферме предстоят грандиозные изменения. Начиная с небольшого переустройства и нового строительства. Будем активно привлекать туристов. У меня и самой были планы в этом направлении, но одной не справиться. А тут всё очень интересно вырисовывается. Плюс ко всему, нам предстоит расширение в плане земли. И я уже точно знаю, где. Давно поглядываю на поля вблизи нашей деревни. Внутри всё вибрирует от немого ликования. У нас обязательно всё получится. Стоит только начать. А если учесть помощь со стороны профессионалов, плюс инвесторы, надёжные поставщики, стабильный сбыт… О, да!

Но я также отдаю себе отчёт, сколько это потребует работы. И я готова. Да я думаю, тут все готовы засучить рукава. Дело теперь явно стало семейным.

— Нам предстоит грандиозная работа, — заключает Степа, обводя всех взглядом.

— Мы в деле, — твёрдо отвечает Исаев.

— Вот и отлично, — сияет Нина.

— Степ? — ловлю брата на крыльце, пока Олег возится с псом, бросая ему палку.

— Дядя Олег! — из дома в этот момент вылетают пацаны с бластерами, которые Олег привез им в прошлый раз.

Начинается сумасшедшая возня, полная смеха и визга. Мы с братом наблюдаем за этим, еле сдерживая счастливые улыбки.

— М? — приобнимает меня за плечи.

— Расскажи, почему тебя не любит мать Исаева.

Чувствую, как брат на мгновение застывает, и его улыбка гаснет.

— А с чего ты взяла? — хмурит он брови.

— Да… Она не рада, что он со мной, — признаюсь, глядя на то, как Олег, словно мальчишка носится с племянниками.

— Хм, — тяжело вздыхает. — А он сам что говорит? — чувствую, как он всеми силами хочет уйти от прямого ответа.

— Я не спрашивала его, — пожимаю плечами.

— Ну так может, спросишь?

— Боюсь, что он не признается.

— Тогда, что я могу еще сказать? — тихо хмыкает.

— Правду. Степ, не просто же так… а я хочу все знать о своем муже.

— Не просто, — снова вздыхает он. — Это связано с нашей работой. Олег всегда был очень рисковым парнем. Был. Не могу сказать, как сейчас. Но я точно могу сказать одно: ради тебя он сделает все возможное и невозможное.

— Темнишь, — догадываюсь я, чувствуя холодок внутри.

— Да что я могу сказать? Он прикрыл меня на выезде. Брали барыгу. Никто и не подозревал, что тот окажет такое отчаянное сопротивление.

Мое сердце замирает в ожидании, предчувствуя нечто страшное.

— В общем… он тогда тяжело был ранен, — выдавливает из себя Степа.

Закатываю глаза. Да что ж такое-то!

— Тяжелее, чем в этот раз? — спрашиваю почти шёпотом.

— Да. Там реально врачи не давали никаких прогнозов. Долго боролись за него. Вот мать его тогда меня и возненавидела. Считает, что это я во всём виноват.

На моих глазах наворачиваются слезы. Он спас моего брата, не задумываясь, что может лишиться своей жизни.

— Почему я об этом не знала? — спрашиваю брата, а сама лихорадочно припоминаю тот трудный момент в его жизни. Тогда Степа был сам не свой, замкнутый и потухший.

— Зачем твою головку забивать этим? — щелкает он меня по носу, пытаясь снять напряжение.

— А в этот раз у него тоже было ранение? — продолжаю расспрашивать, чувствуя, как сжимается желудок.

— Начальство прикрыл, — коротко вздыхает Степа. — Как всегда, полез под пули первым.

— Трындец какой-то.

Сердце бешено лупит о ребра. От одной только мысли, что я могла его потерять, так и не успев попробовать быть с ним рядом, дышать с ним одним воздухом. Он мог не выжить… И мне становится дико, до тошноты страшно за него.

— Вы чего как на похоронах? — замечает наше настроение Олег, подойдя к нам и оглядывая наши серьёзные лица.

— Поехали домой? — поднимаюсь со скамьи и крепко обнимаю ничего не понимающего Исаева, прижимаюсь к его груди.

— Поехали, — тут же соглашается он, отвечая на объятие. — Парни, сдаюсь, вы победили! — кричит он мальчишкам, и в его голосе слышится улыбка.

Мы лежим в постели, тяжело дышим. Воздух густой и сладкий, пахнет нами. Отголоски удовольствия все еще ощущаются в теле, мелкой дрожью под кожей, приятной ломотой в мышцах. И так хорошо, что шевелиться не хочется. Но лезут мысли о том разговоре с братом.

Олег целует меня в макушку. А я, как будто ища защиты, забираюсь на него сверху и ложусь, прижимаясь всем телом. Чувствую, как ровно и гулко бьется его сердце под моей щекой. Запускаю пальцы в его густые волосы, вдыхаю его запах.

— Ты чего? — тихо спрашивает он, пытаясь заглянуть мне в глаза, поймать мой взгляд.

— Все еще с трудом верю, — почти беззвучно выдыхаю я, пряча лицо.

— Во что?

— Что ты… — запинаюсь, подбирая слова, боясь спугнуть их, — мой, —