Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

И, кроме того… ну и ладно, хватит искать оправдания.

Она просто честно признала: платят хорошо — задание можно брать.

Когда-то она действительно испытывала неловкость. Всё же долгие годы служила Чаояну. А теперь… облачиться в тёмно-голубые одеяния Му Сина, с их вышивкой дождя и тумана, — это, мягко говоря, было странно.

Но стоило ей съездить в Чаоян — и всё встало на свои места.

Раз уж для них она — всего лишь источник юань, значит и её юань волен использовать тот, кто платит больше. Всё просто.

Чувства — вещь, конечно, красивая. Но не особенно дорогая.

А вот когда чувств больше нет — всё решает золото.

Когда Цинь Шанъу впервые заговорил о награде ещё по пути из Му Сина, Луо Цзяоян и остальные только поморщились — дескать, как можно торговаться, когда на кону честь. Но теперь, услышав об одной тысяче лян… Глаза у Луо Цзяояна сами собой загорелись:

— А как же мы?..

Цинь Шанъу метнул в его сторону взгляд:

— Вы трое и так добиваетесь чиновничьих званий для своих семей. Нельзя ведь и то, и это сразу. Должны же быть какие-то приоритеты.

У них за спиной были родня, кланы, обязательства. А Мин И — одна. Ей не нужно было думать о наследии, о дядях, о родословной. Для неё деньги — не просто выгода, а свобода.

Луо Цзяоян недовольно сморщился, но потом подумал и… согласился. В конце концов, если они выиграют турнир собрания Цинъюнь — всё остальное можно будет устроить.

Но вот в чём загвоздка… смогут ли они выиграть?

До турнира оставалось уже не так много времени. Вернувшись в Му Син, команда едва успела отужинать на скромном пиру в честь возвращения, как их тут же разогнали по тренировочным залам Юаньшиюаня — на интенсивную подготовку.

Мин И, в отличие от остальных, не спешила в залы. Как человек, не раз участвовавший в турнире, она тренировалась меньше — но не бездельничала. Сидя в своём уединённом садике, она аккуратно чертила схемы, раскладывала символы, составляла карты сил и слабостей — и планировала каждую схватку до последнего движения кисти.

Мин И считала, что и без тренировок у неё дел по горло — графики, схемы, расчёты, стратегии. Работы невпроворот.

Но, судя по всему, кто-то жил гораздо менее загруженной жизнью.

— Госпожа, — с порога заявила Бай Ин, а за ней, покачиваясь с подносом в руках, шла Фу Лин, — это старший брат прислал вам… набор из розового нефрита.

Девочка поставила тяжёлый поднос на стол, вспотела, утерла лоб и с восторженным придыханием добавила:

— Такая роскошь! За всю свою жизнь я не видела столь прозрачного, безупречного нефрита. Весь комплект — без единой царапины!

Мин И оторвалась от бумаг, посмотрела на неё строго — и слегка стукнула по лбу пальцем:

— Ты-то сколько прожила, чтоб «всю жизнь» говорить?

Тем не менее, она скользнула взглядом по набору. Да, стоил он… немало. Даже в Чаояне не так-то просто найти такой уровень качества и отделки.

— Старший брат сказал: если тебе не по вкусу, он принесёт что-то ещё, — пискнула Фулин, заметив её колебание. — Вон во внешнем дворе каждый день ящики привозят. Что хочешь — из неба, из земли, из воды, из леса! Даже один сундук был с камнями, которые поют!

Мин И поморщилась. Уголок её губ дёрнулся.

Вот что значит вернуться в родное логово — денег хватает, и есть где разгуляться. Теперь, видимо, каждый день у неё — как на ярмарке редкостей.

Ну вот правда — разве она выглядит как человек, падкий на редкости и драгоценности?

Даже если бы и была… Всё равно разве можно вот так, открыто, демонстративно осыпать дарами?

А дело ведь не только в чудесах и побрякушках. Этот человек отправлял всё. Еду. Фрукты. Одежду. Каждый день её уши с утра до вечера слышали одно и то же:

— Старший брат опять прислал что-то!

Невозможно было не смягчиться. Взять из его рук — значит уже немного уступить. Так что, когда Цзи Боцзай вечером приходил к ней во двор якобы «поесть с дороги», Мин И уже не могла с чистой совестью выгнать его за ворота.

И, конечно же, на этом фоне слухи расползлись быстро.

Кто-то сказал, кто-то подслушал, кто-то украсил. И вот уже все шепчутся, будто она с Цзи Боцзаем вновь сошлась, да не просто так — а будто бы пользуется особым его расположением. Даже на внутренних пирах, в зале для высокопоставленных чиновников, её посадили рядом с ним — как равную.

Мин И молча делала глубокий вдох и ела, сосредоточившись на чашке супа, будто на спасительном островке. Она старалась не замечать мужчину, сидящего рядом.

Но этот человек, как назло, не знал, что значит — «оставить её в покое».

Он чуть наклонился, повернув к ней голову, и заговорил вполголоса, как ни в чём не бывало:

— Ты посмотрела мои записи по бою, что Чаоян проиграл в восьмом месяце?

Раз уж разговор зашёл о деле, Мин И не могла не ответить:

— Смотрела. Даже если бы ты и не напомнил — я всё равно бы посмотрела. В том бою победить было невозможно. У них слишком много артефактов.

Если бы они не уступили вовремя, их команда понесла бы тяжёлые ранения. Цзи Боцзай тогда принял верное решение. Просто Луо Цзяоян и остальные не понимали всей картины.

Хотя… будь она тогда с ними — возможно, всё сложилось бы иначе.

Цзи Боцзай кивнул. Помолчал — и, будто между делом, ухватился за край своего сиденья и аккуратно придвинулся ближе к ней.

— У нас всё ещё ограниченные условия для тренировок. Может, ты заметила, чего не хватает? Что я упустил?

Мин И даже не повернулась:

— Держи дистанцию.

Он опустил брови, с деланным вздохом:

— Ты с Луо Цзяояном разговариваешь спокойно, с Чу Хэ — вежливо, даже с Фань Яо не ворчишь. А со мной всё время как с врагом… За что такая немилость?

Затем чуть приподнял бровь и, не без лукавства, добавил:

— Видимо, только ко мне у тебя особое отношение?

Мин И так и закипела.

Вокруг — стол полон людей. Сколько взглядов направлено на него? Он что, и впрямь не осознаёт, как выставляет её перед всеми? Почему именно к ней всё время тянется, словно нарочно привлекая к ней внимание?

И точно — не