Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Послы из Чаояна, колеблясь между подозрением и недоверием, покинули пределы Цансюэ. Стоило их следу скрыться за снежной кромкой горизонта, как да сы, не теряя ни минуты, покинул дворец.

Он лично велел выставить стражу у двора, где остановились люди из Му Сина.

А затем — направился туда сам.

— Цансюэ и Му Син редко пересекаются, — начал да сы, — но между нами никогда не было и вражды. Я не собираюсь передавать вас людям из Чаояна, можете быть спокойны.

Он бросил внимательный взгляд на Цзи Боцзая, вглядываясь, будто стараясь прочесть больше, чем тот говорил словами.

— Я пришёл… чтобы завести знакомство.

Цзи Боцзай слегка склонил голову, в его голосе не было ни покорности, ни холодности — только ровное, сухое любопытство:

— Быть другом да сы — дело не из простых. Какой будет плата?

— Господин Цзи прямолинеен, и я тоже не стану ходить кругами, — в голосе да сы исчезла учтивость, остался только деловой холод. — Наш город богат ресурсами, но каждый год большую их часть отнимают три верхние столицы. Подношения, что требуют с Цансюэ, куда выше, чем с остальных. У нас избыток, но он оборачивается слабостью. Если Му Син согласится открыть торговую переправу с нами, то в обмен я не только укрою вас, но и отдам в ваше распоряжение тренировочные площадки Цансюэа.

Преследователи из Чаояна уже добрались до Му Сина. Возвращаться сейчас было бы не только опасно, но и бесполезно. А год стремительно близился к концу. Если упустить оставшиеся дни и не тренироваться как следует, на предстоящем турнире Собрания Цинъюнь шансов на победу может не остаться.

Однако Цзи Боцзай лишь улыбнулся — и в этой улыбке не было ни одобрения, ни согласия:

— Но я не тот, кто решает такие вопросы.

Да сы внимательно посмотрел на него, и в его голосе впервые прозвучала капля давления:

— Ты — тот самый. Я ведь не говорю о немедленной торговле. Я говорю… о времени, когда ты станешь наследником. Когда ты будешь решать.

Глава 151. Покорение

Стоило ему вымолвить это — все вокруг будто вздрогнули.

Цзи Боцзай, на данный момент даже не признанный наследник, пусть и обладающий мощной юань, слишком рано говорить подобное. Слова эти, попади они к да сы Му Сина, могли бы повлечь за собой серьёзные последствия.

Мин И машинально взглянула на Цинь Шанъу — и тут же поняла, что его мысль совпала с её. На его лице не мелькнуло ни удивления, ни тревоги, только хмурое выражение и косой взгляд в сторону Луо Цзяояна с остальными, как немой приказ: ни единого слова. Ни шёпотом, ни в снах.

Мин И чуть-чуть выдохнула и вновь обратила внимание на Цзи Боцзая.

Молодой человек в переходном возрасте — это период, когда молодость ещё кипит энергией, отвагой и безрассудной смелостью. Но, вероятно, он уже многое повидал в своей жизни, потому что даже после такого дерзкого заявления он остался совершенно спокоен.

Он сидел напротив, спокойно и собранно. Не смутился, не выказал тревоги, не выпрямился от неожиданности, даже не прищурился. Напротив — с лёгкой улыбкой, как бы в ответ на неформальное признание, он изящно подался вперёд, сам взял чайник и налил да сы чашку чая.

Этот жест был не отказом и не согласием. Это было… почти насмешливое принятие игры на своих условиях.

— Вы пользуетесь благосклонностью да сы, — с лёгкой усмешкой начал Цзи Боцзай. — Почему вы не упомянули о ванах Му Сина, а сразу заговорили о моей будущей наследственности?

Да сы Цансюэ ответил с таким видом, будто всё происходящее было вполне естественным:

— Твоя юань — одна из сильнейших не только в Му Сине, но и, смею сказать, во всех Шести городах. Мир этот издавна принадлежит сильным. И если не ты унаследуешь трон Му Сина, то кто?

Тем более — новости о частых недугах действующего да сы Му Сина давно ходили по торговым путям. Вряд ли до наследования осталось далеко.

С точки зрения Цансюэ — всё логично: сила прежде всего, происхождение — лишь шум у обочины. Таков уж их образ мышления. Цзи Боцзай не стал и пытаться спорить. Зачем вступать в споры, если можно не тратить дыхание попусту?

Он молча наполнил свою чашку до половины и отставил чайник. Затем, не меняя интонации, сказал:

— Это условие я могу принять, да сы. Но вы ведь не хуже меня понимаете, что означает открыть торговый порт. Это — не просто жест доброй воли. Это точка влияния. Контроль. Долгосрочный политический жест. А вы предлагаете взамен… еду, крышу над головой и доступ к тренировочной площадке?

Он слегка приподнял бровь, словно оценивая товар на чужом прилавке.

— В любой сделке важен баланс. Торг, в котором одна чаша весов слишком тяжела, влечёт за собой последствия. И обычно — не для сильной стороны.

Цансюэ издревле славился искусными торговцами, и да сы, как верховный распорядитель, понимал суть сделки не хуже любого купца. Он задумчиво повертел в пальцах тёплую чашку чая, а потом сказал, будто между прочим:

— У меня есть дочь. Тонка, как ивовый лист в талой воде, нежна и прекрасна, словно цветок водяной феи. Говорят, господин Цзи — человек тонкого вкуса и слабости к красоте. Если ты согласишься взять её в жёны — все прочие условия можно будет обсудить. Иначе говоря, уступки возможны.

Дочь да сы — кровная, рождённая в законном браке, — конечно, не подлежала насильственной передаче в «централизованное размножение». Предложив её руку, да сы ясно дал понять: он готов поставить на Цзи Боцзая и поддержать его восхождение.

Ответ у Цзи Боцзая был готов на языке: нет. Он уже открыл рот, чтобы отказать — резко, чётко, без шанса на толкование. Но… на мгновение замер.

Он повернул голову — и взгляд его скользнул в сторону.

Как отреагирует Мин И, если он вдруг примет чужую женщину в жёны? Если она покажет хоть тень… хоть крошечную тень ревности — пусть на кончике брови, в напряжённой руке, в резком вдохе, — он победил. Это будет означать, что она чувствует.

Он посмотрел. Вгляделся. Надеялся.

А она… зевала.

Явно слышала, что сказал да сы — но не придала ни малейшего значения. Глаза полуприкрыты, движения ленивы, на лице — полное безразличие. Более того, во время зевка у неё слегка потянуло челюсть, и теперь