Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Я… пойду помогу Мин И разложить постель.

И, не оборачиваясь, поспешно удалился.

Тут же, скользнув тенью, он исчез за поворотом галереи.

Цинь Шанъу проводил взглядом его удаляющуюся спину и мягко усмехнулся. Когда-то он опасался, что этот юноша, весь пропитанный гневом и мраком, в конце концов свернёт на тёмный путь. Но теперь… теперь казалось, в этом парне всё ещё тлеет свет.

Особенно когда он рядом с Мин И.

Мин И наводила порядок в своей комнате, когда вдруг краем глаза заметила, как Цзи Боцзай вошёл внутрь с весьма странным выражением лица, будто сам не знал, зачем пришёл. Не говоря ни слова, он подошёл к столу, налил себе чаю и залпом осушил чашу.

— Что случилось? — прищурившись, спросила она.

— Ничего, — пробормотал он, собравшись с мыслями. Затем, огляделся, нахмурился — Место уединённое, домик ветхий, по ночам здесь сквозняки — ты точно осмелишься спать здесь одна?

— Я жила и в таких местах, и похуже, — невозмутимо ответила Мин И. — Спала под открытым небом, в снегу, в трясине. Думаешь, комната с дырявым окном меня испугает?

— Но… я вот боюсь, — нахмурился он ещё сильнее, в глазах его застыла совершенно искренняя мука. — Я не осмеливаюсь оставить тебя одну.

Мин И: что?

Владыка, гордый обладатель высшего уровня боевой силы, с чёрной как ночь духовной энергией, — и боится спать один?

Мин И посмотрела на него с натянутой улыбкой:

— Прошу, держи себя в руках, да?

— Нет, ты не поняла, — поспешил он объясниться, — я вовсе не это имел в виду! Просто мы в чужом городе, место незнакомое… вдруг ночью вор какой залезет, или ещё какая напасть…

Мин И вскинула руку, останавливая поток слов:

— Всё-всё, поняла, — кивнула с лёгким вздохом.

Цзи Боцзай взглянул на неё, и в его глазах вспыхнула надежда…

…а потом при расселении на ночь он оказался в одной комнате с Луо Цзяояном и Фань Яо. Просторная спальня, две кровати — Луо и Фань делят одну, он — на второй, в гордом одиночестве.

Луо Цзяоян, разваливаясь на постели, не сдержал радости:

— Вот уж не ожидал, что ты решишь разделить с нами кров! А я-то думал, ты непременно попытаешься пробраться к сестрице Мин в спальню.

Цзи Боцзай: ……

Мин И тем временем как раз закончила прибирать комнаты для Цинь Шанъу и Чу Хэ, и, выходя из дому, увидела на крыльце Цзи Боцзая. Он стоял, прижав к груди свой подушку, с выражением глубокой скорби на лице и чуть поджатыми губами, словно одинокий щенок, которого выгнали на холод.

— Тебе больше нравится именно эта комната? — мягко спросила она, прищурив глаза.

— Ты просто не хочешь спать со мной, — пробормотал он, уныло поджимая губы.

Разве нужно вслух повторять столь очевидное?

Мин И глубоко вдохнула, оттащила его чуть в сторону и, выпрямившись, спокойно произнесла:

— Между мной и господином когда-то была связь, да, но всё это уже в прошлом. Сейчас я — не наложница тебе и не служанка. В лучшем случае — должница. Мы не настолько близки, чтобы… — она запнулась, подбирая слова, — чтобы ты вот так свободно ко мне подкатывал.

— Мы с тобой на равных, — кивнул он, взглянув ей прямо в глаза. — А если на равных… ты больше не влюбишься в меня?

— Господин, — с мягкой улыбкой она похлопала его по плечу и тяжело вздохнула, — ты человек достойный, а я… я тебе не под стать.

Уголок губ Цзи Боцзая дёрнулся.

Чудно. Ведь это же была его излюбленная фраза, которой он прежде отшивал навязчивых женщин. Когда это она успела её у него перенять?

Бывало, он сам не раз повторял эти слова, с особым удовольствием наблюдая, как боль кривит чужие лица. А теперь — вот она, карма. Та же самая фраза, только сказана ему… ею.

Выходит, в этом мире и правда существует возмездие.

— Ты вполне мне под стать. Просто теперь тебе всё это безразлично, — наконец выдохнул он, с трудом сглотнув ком в горле. — Ничего. Я был не прав. Я сам и исправлю.

Сказал — и бережно подхватил свой подушку, как нечто особенно ценное, медленно пошёл к выходу. На каждом шагу оглядывался, будто ждал: вот-вот она позовёт, скажет «останься». У двери остановился, в последний раз бросил взгляд — почти мольбу — но Мин И уже отвернулась и зашагала прочь.

— Ах ты ж… — пробурчала она сквозь зубы. — Гляди ты на него, устроил тут драму. Сильный, как гора, а ноет, как мальчишка. Красивый, ну и что? Думаешь, купишь на этом моё снисхождение? Как бы не так!

Глава 149. Нравы Шести Городов

И всё же, вернувшись в комнату и улёгшись спать, Мин И всю ночь видела один и тот же сон: Цзи Боцзай сидит у дверей, крепко прижимая к себе подушку и не отрывая глаз глядит на неё. Его выбившиеся у висков пряди колышет ветер, унося их к тонким, сжатыми в упрямом молчании губам. А в глазах — тех чёрных, изворотливых, всегда просчитывающих наперёд глазах — вдруг проступает сияние влаги. Они чуть приподняты, полны света и беззащитной тоски. Он был до невозможности прекрасен — и жалок.

На следующий день с первыми лучами солнца Луо Цзяоян и остальные уже начали тренировку во дворе. Они заметили, что местные боевые мастера из Цансюэ куда лучше переносят холод. Казалось, по их телу течёт особая, согревающая юань, словно защитный поток, укутывающий изнутри. Понаблюдав за этим, Луо Цзяоян решил, что стоит освоить подобную технику: если снова доведётся оказаться в столь суровых условиях, они не дадут холоду сломить дух и тело.

Когда Мин И, всё ещё зевая, распахнула дверь, до неё тут же донёсся аппетитный запах горячей еды.

— Доброе утро, госпожа Мин, — с улыбкой поприветствовал её Луо Цзяоян, тут же прекратил упражнения и поспешил к столу. Он бережно принёс ей дымящийся поднос, — Цинь наставник и мастер Цзи уже ушли. Мастер Цзи велел непременно сохранить для тебя эту тёплую рисовую кашу.

Аромат рисовой каши наполнял всё пространство, маня и утешая, а внутри, в тёплой гуще, скрывались мелко нарубленные креветки.

Мин И сделала один глоток — и настроение её тут же просветлело:

— Кто варил?

— Наставник Цинь, — с лукавой улыбкой прошептал Луо Цзяоян, оглянувшись по сторонам, будто делился великой тайной. — Я и подумать не мог, что он на такое способен. Да ещё и варил с