Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Даниэля, которую она ласкает губами, кончиком языка и зубами. Она делает это настолько искусно, что у ее возлюбленного перехватывает дыхание. А выбрав хороший момент, девушка медленно притягивает мужчину к себе таким образом, что он возвышается над ней, когда она ложится на диван. Они снова сливаются в изумительном поцелуе, во время которого влюбленные ласкают друг другу рот с помощью языка и нежно покусывают губы, пока ее пальцы копаются в его волосах, свободная рука проскользает под его рубашку, а ногти легонько царапают ему спину. Сам же Даниэль щедро осыпает шею Анны поцелуями и ласкает ее губами, пока его рука медленно скользит по ее обнаженным ключицам. Мужчина также уделяет внимание бедрам и животу девушки, который он обнажает и не оставляет без поцелуев. В какой-то момент он расстегивает некоторые пуговицы на женской рубашке, чтобы сделать то же самое и с ее грудью, мысленно восхитившись ее черным бюстгальтером, что на ней сейчас надет.

Анне же остается лишь наслаждаться происходящим, отдаваясь всеобъемлющему экстазу, выгибаясь словно струна, издавая громкие, сексуальные стоны и чувствуя, как дрожь пробирает ее до кончиков пальцев. Она окончательно забывает о том, что родители воспитывали ее скромной девушкой, никогда не решившуюся даже подумать о чем-то подобном. Сопротивляться умелым действиям Даниэля просто невозможно. Он безо всяких направлений знает, что могло бы помочь ему овладеть ее прекрасным телом. Она с прикрытыми глазами наслаждается тем, как мужчина осыпает ее живот поцелуями и ласкает его своими теплыми руками. Блаженно вздыхает, когда мужские пальцы по-хозяйски сжимают ее грудь и бедра. И не возражает, когда его рука проскользает в ее джинсы, чтобы уделить немного внимания этой не менее чувствительной зоне. Анна не считает все это чем-то вроде извращения и не пытается сопротивляться своим чувствам. Она полностью отдает себя мужчине и позволяет ему насладиться этими волшебными, блаженными моментами и помочь ей почувствовать себя счастливой, расслабленной и желанной.

Глава 34: Теперь мне уже ничего не страшно

Одна неделя пролетает незаметно. Время около половины первого дня. Наталия проводит время с Терренсом и Ракель. Они втроем сидят на заднем дворе за небольшим столиком и попивают какие-то сладкие напитки из высоких стеклянных стаканов. Погода сегодня теплая и практически безоблачная, хотя на улице дует легкий ветерок. Именно поэтому возможность посидеть на заднем дворе и поговорить с друзьями была бы отличным способом отвлечься от плохих мыслей.

— Прошла уже неделя, а насчет судебного процесса еще ничего неизвестно, — откинувшись назад на спинку стула и время от времени попивая напиток из своего стакана, задумчиво отмечает Наталия. — Как будто что-то мешает процессу сдвинуться с мертвой точки.

— Нет-нет, не беспокойся, пока что все хорошо, — откинувшись назад и сложив руки на столе, отвечает Ракель. — Недавно я разговаривала с мистером Джонсоном, и он сказал, что очень скоро состоится наша первая встреча с адвокатом, который будет защищать нас.

— И когда она состоится?

— Пока не знаю, но нам сообщат об этом. Говорит, что адвокат хороший, опытный… Должен сделать все, чтобы суд встал на нашу сторону…

— Честно говоря, я нервничаю … Хотя понимаю, что должна пойти на слушание… Надо положить этой истории конец…

— Не ты одна, дорогая. Я тоже немного нервничаю. Будет сложно, когда нас вызовут для дачи показаний… Когда адвокаты и судья будут задавать какие-то вопросы, а кто-то обязательно начнет возражать.

— Именно это меня и пугает. Будет трудно противостоять такому психологическому давлению.

— Я понимаю. Но мы должны пройти через это. Ради нашего блага.

— Знаю. И очень хочу, чтобы все это побыстрее закончилось.

— Мы тоже этого хотим, но никто из нас не уверен, что процесс будет быстрым и легким, — отвечает Терренс, сидя рядом с Ракель, сложив руки на столе и иногда оглядываясь по сторонам, пока девушка выпивает немного напитка из своего стакана.

— Мурашки по коже пробегают от мысли, что этот день настанет.

— Понимаю. Но как сказала Ракель, мы должны пройти через это. Зато когда суд вынесет решение в нашу пользу, и посадит дядю и его банду, мы сможем расслабиться и выдохнуть с облегчением.

— Ох… — тихо вздыхает Наталия, убрав с глаз небольшую прядь волос. — Знайте, ребятки… Хоть и прошло много времени с того дня, как Майкла арестовали, мне до сих пор не стало легче. Да, безусловно есть какое-то облегчение, но… Я не могу сказать, что сейчас чувствую себя счастливой.

— Все еще не можешь прийти в себя после времени, что ты провела в доме дяди?

— Отчасти… Но я не имею в виду, что у меня появилась какая-то психологическая травма. Нет… Просто… Просто… Мне хочется чего-то, что могло бы меня развеселить. Вся эта неделя прошла незаметно, но я до сих пор ничего не чувствую… Ни радости, ни печали… Ничего… Я прямо какая-то амеба…

— Я понимаю тебя, дорогая. — Терренс выпивает немного из своего стакана. — Со мной происходит то же самое. Мне морально тяжело после всего, что произошло за последнее время… Все это опустошило меня и будто забрало все силы и желание что-то делать. Вот серьезно… Если мне сейчас скажут пойти что-то сделать, я вряд ли возьмусь за дело с удовольствием.

— Думаю, нет ничего странного в нашем состоянии, — задумчиво отвечает Ракель. — Когда ты испытываешь несколько потрясений сразу, то после такого будет очень тяжело прийти в себя. Поверьте, мне сейчас тоже тяжело, хотя и чувствую себя чуть легче, чем вы двое.

— Потому что тебе не пришлось пережить столько, сколько пришлось пережить нам, — спокойно отвечает Наталия.

— Ошибаешься, я очень много переживала из-за всего, что происходило. Например, я потратила кучу нервов и сил, когда помогала полиции организовать арест Майкла и его банды. Знайте, как мне было плохо после той встряски!

— Я не говорю, что ты вообще не переживала за нас. Но все же сейчас тебе действительно легче.

— Однако я могу представить себе, что вы чувствуйте.

— Думаю, нам повезло, что ты можешь хоть как-то заставить нас держаться и не сойти с ума, — задумчиво говорит Терренс, обводя пальцем вокруг своего стакана и откинувшись на спинку стула. — Лично я бы не смог