Блэкторн - Джей Ти Гайсингер

не составляет труда. В городе, где очень много исторических зданий, а архитектура большинства домов представляет собой очаровательные вариации викторианского или колониального стиля, дом Ронана мог бы попасть на обложку журнала «Аркитектерел Дайджест» в выпуске «Злодей из космоса».

Здесь так много отражающих поверхностей, что дом можно принять за солнечную электростанцию. Интересно, приходится ли пилотам отклоняться от курса, чтобы не ослепнуть?

Я нажимаю кнопку вызова охраны на внушительных воротах, а затем стою, прикусывая щеку и сожалея о своем решении, пока не раздается сигнал и ворота не распахиваются.

Сделав глубокий вдох, я поднимаюсь по каменной дорожке. Не успеваю дойти до середины, как Ронан открывает входную дверь.

На нем выцветшие джинсы и черная футболка, плотно облегающая его широкую грудь. Он босиком. Его темные волосы растрепаны, а светлые глаза пронзительны.

Меня раздражает, что он такой привлекательный. Считается, что злодеи должны быть отвратительными.

— Здравствуй, прекрасная Мэйвен, — говорит Ронан. — Чем обязан такому неожиданному удовольствию?

— Не нужно говорить так, словно ты участвуешь в пьесе Шекспира.

— Если бы это было так, я бы сказал «доброе утро». Не рановато ли так сильно хмуриться?

— Моя сетчатка пытается восстановиться после яркого света, исходящего от этого гигантского диско-шара, в котором ты живешь.

Я подхожу к крыльцу, останавливаюсь и смотрю на него снизу вверх. Он стоит на ступеньку выше меня и поэтому кажется еще больше ростом, чем обычно. Однако ему, похоже, это нравится, ведь так гораздо проще смотреть на меня сверху вниз свысока.

— Это улыбка? — спрашивает Ронан.

— Нет, просто у меня такое выражение лица, когда я чувствую неприятный запах.

— О, хорошо. А то я уже подумал, что ад замерз.

Это соревнование на то, как долго мы сможем сохранять невозмутимое выражение лица. Он побеждает, когда я начинаю смеяться.

Ухмыляясь, Ронан говорит: — Что это за ужасный звук, который ты издаешь? Он звучит, как осел с грыжей.

— По крайней мере, я на него не похожа. И перестань сверкать на меня своими дорогими винирами. Я и так почти ничего не вижу.

Он показывает на себя руками, как у модель.

— Эти зубы натуральные, как и все остальное во мне.

— Кроме твоего эго, которое было выращено в лаборатории. Ты пригласишь меня войти или как?

Ронан мгновенно переходит от поддразнивания к серьезности.

— Ах да, верно. Дракуле нужно приглашение, чтобы войти в чей-то дом. Пожалуйста, Принцесса Тьмы, входите.

Он театрально указывает на открытую входную дверь. Я величественно прохожу мимо него, сдерживая улыбку.

Если мне казалось, что снаружи его дом выглядит современно, то внутри он современный до безобразия. Все в нейтральных тонах, с эхом в пространстве и полным отсутствием беспорядка. Гостиная такая большая и почти пустая, что ее можно было бы сдавать в аренду для катания на роликах. На стенах нет ничего, кроме нескольких абстрактных картин, написанных маслом, с жирными черно-белыми мазками. Здесь нет ни пучков сушеных трав, ни свечей из пчелиного воска ручной работы.

Ронан подходит ко мне сзади и окидывает взглядом помещение, смотря через мое плечо.

— Что думаешь? — говорит он.

— Думаю, в этом есть что-то притягательное, как в мавзолее.

— Значит, тебе нравится. Чувствуй себя как дома.

Я сдерживаю смех.

— Меня лишь слегка подташнивает, чего не могу сказать о тебе.

— Подожди, пока не увидишь кухню. Тебя может и стошнить.

Он хватает меня за руку и тащит за собой, не дожидаясь ответа. Мои шаги эхом разносятся по мраморному полу, пока мы идем по коридору, по обеим сторонам которого расположены стеклянные стены с пышными атриумами, где растут пальмы и тропические растения.

Я уверена, Ронан надеется, что я скажу, какие они потрясающие и как дорого, должно быть, обходится их содержание, но я молчу. Коридор выходит в еще одно гигантское пустое пространство, откуда через высокие стеклянные стены открывается потрясающий вид на горы.

Я в замешательстве оглядываюсь по сторонам.

— Это кухня? Где холодильник? Где плита?

Ухмыльнувшись, он подходит к гигантскому прямоугольному куску черного камня, который стоит сам по себе примерно в двух метрах от гладкой дубовой стены. Затем проводит рукой по нему, и две панели медленно раздвигаются в стороны, открывая еще одно стекло, на этот раз черное.

— Что это, черт возьми, такое?

— Варочная панель. Это современная индукционная технология.

Я в замешательстве смотрю на эту панель. На ней нет ни регуляторов, ни переключателей, ни каких-либо других видимых элементов управления.

— Как она включается? Голосовой командой?

— Человеческой жертвой. Если бы ты только подошла чуть ближе…

Его улыбка раздражает своей привлекательностью. Даже моя вагина так считает. Внезапно она начинает излучать больше тепла, чем современная варочная панель Ронана.

— Ты когда-нибудь готовил на ней?

— Нет. Это просто для красоты.

— Ах. Как и все твое существование.

— Хочешь посмотреть на холодильник?

— Я едва сдерживаю волнение.

Его глаза весело блестят, когда Ронан подходит к дубовой стене и прижимает ладонь к месту, которое выглядит точно так же, как и все остальное. Часть стены шириной в чуть больше метра бесшумно поднимается к потолку и исчезает в невидимом отсеке над головой, открывая то, что называется просто холодильником, хотя это больше похоже на развлекательный центр со всеми этими интерактивными панелями и светящимися синими лампочками.

— Зачем тебе эта черная модульная штука с бо́льшим количеством цифровых дисплеев, чем, наверное, в командном центре НАСА, чтобы хранить еду холодной?

— Мне это и не нужно. Просто понравилось, как это выглядит.

Я фыркаю.

— Кажется, я уловила суть.

Его взгляд становится горящим, а голос — хриплым.

— Мне нравится смотреть на красивые вещи.

Должно быть, мое сердце внезапно сошло с ума, потому что оно бешено колотится от волнения. Я отвожу взгляд и щурюсь, глядя на панорамные окна.

— Ты не собираешься спросить меня, зачем я здесь?

— Я мог бы, но лучше спрошу, почему у тебя снова покраснело лицо.

Я бросаю на Ронана сердитый взгляд.

— Это розацеа6.

— Хм. А может, это потому, что я оказываю на тебя влияние, в котором ты не хочешь признаваться.

В его откровенном взгляде читается вызов, на который я не собираюсь отвечать. Вместо этого я отхожу от него к каменной глыбе, которая служит кухонным островом.

Удивительно, но с другой стороны есть выступ, под которым спрятаны три барных стула. Так что при желании здесь можно сесть и поесть. Но вряд ли кто-то захочет.

Обедать на вершине пирамиды было бы удобнее.

Глядя на открытый MacBook в конце барной стойки, я говорю: — Я тоже никогда не готовлю. Нет времени.

— Наверное, слишком занята тем, что пугаешь соседских