Мистер Декабрь - Николь С. Гудин

— А он?

— Он… что?

— Спит рядом? Потому что Грифф сказал, что он не был ни с кем, кроме тебя с тех пор, как вы, ребята, познакомились.

Я закатываю глаза.

— Что это было? Две недели? Упс...

— Две недели — это большой срок для парня, который так выглядит и зарабатывает на жизнь чем-то, что связано с тем, что на него бросаются женщины.

— Это даже не имеет значения. Мы не вместе. Этого никогда не будет.

Она хихикает, как будто я говорю что-то смешное.

— Если ты так говоришь. — Она уходит, вызывая во мне желание встряхнуть ее.

— Я так говорю.

— Посмотрим, — кричит она через плечо.

Я бросаю остатки хлеба в озеро и следую за ней. Ворчливая, потому что во всем, что она только что сказала, больше правды, чем мне хочется признать, и я могу отрицать всё до посинения, но от этого ситуация не станет менее правдивой.

Я не влюблена в этого парня или что-то в этом роде, но буду скучать по нему, когда он уйдет, и этого я никогда этого не ожидала.

Мое плохое настроение исчезает, как только я вижу Луку. Они с Гриффом над чем-то нервно смеются.

Проклятие, он выглядит таким красивым, когда смеется, на его щеках появляются милые ямочки, а его ярко-голубые глаза оживают.

Он снимает рубашку, чтобы позагорать, и мой взгляд задерживается на каждом кубике его рельефного пресса. Они сжимаются и расслабляются, пока он смеется, удерживая мое внимание.

Меня никогда так не привлекал парень, с которым я занималась сексом, как Лука. Вероятно, это связано с тем, что ни у одного из моих предыдущих партнеров такого тела никогда не было.

Он обращает на меня взгляд и задерживает его на моем лице, а затем скользит по всему моему телу.

Я вздрагиваю.

Будь он проклят.

Он слишком хорош в этой игре. Точно знает, как меня соблазнить, и может сделать это, даже не прикасаясь и не говоря ни слова.

Внезапно мне хочется прогнать Бет и остаться с ним наедине. Так что я не только лгу себе насчет Луки, а теперь еще и ужасный друг. Не говоря уже о эксгибиционизме.

Раньше у меня не было секса в парке, но теперь это на самом верху моего списка.

— Ты выглядишь жаждущей чего-то, — говорит Лука.

Я перевожу взгляд с его туловища на лицо. Он самодовольно улыбается, как будто может читать мои мысли.

— Я голодна, — отвечаю я, опускаясь на разложенное им одеяло.

— Виноград? — предлагает он, ухмыляясь.

Я качаю головой.

— Сэндвич?

— Неа.

Он подзывает меня пальцем ближе, и я иду, поскольку жажду услышать любую грязную вещь, которую он хочет прошептать мне на ухо.

— Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, на этом одеяле, малолетка? — хрипит он достаточно тихо, чтобы слышала только я.

Я качаю головой.

— Нет? — задает он вопрос.

Я снова качаю головой.

— Я сказала, что голодна. — Соблазнительно мурлычу я. — Обычно это означает, что нужно что-нибудь положить мне в рот.

Он стонет, притягивает меня к себе и перекатывается всем своим весом поверх моего.

— Будешь продолжать в том же духе, и меня арестуют за непристойное поведение.

— Не говори ерунду, ты не можешь это сделать! — хихикаю я.

— Принято к сведению, — бормочет он, прежде чем прижаться губами к моим.

Тихий стук в мою дверь вызывает ухмылку.

Мы поспорили, что он не сможет держаться от меня подальше всю ночь, и, похоже, я вот-вот выиграю это пари.

Я приостанавливаю просмотр фильма и тихо зову.

— Войдите.

Свет выключен, но я могу различить его широкие плечи и узкую талию в тусклом свете экрана телевизора.

Он закрывает за собой дверь и шлепает к моей кровати, после чего ныряет в простыни, не удосужившись дождаться приглашения.

— Я выиграла. — Хихикаю я, когда он обнимает меня за талию и глубоко вдыхает.

— Мне плевать, — отвечает он, осыпая поцелуями мое обнаженное плечо. — Это довольно хороший приз за проигрыш.

Он целует меня в лоб и хватает пульт из-под одеяла.

— Что мы смотрим?

— Это девчачий фильм, он тебе не понравится.

— Я буду сам судить об этом.

— Хорошо, — соглашаюсь я, ерзая в его руках, чтобы видеть экран.

Он нажимает кнопку воспроизведения, и мы молча смотрим, только он вообще не смотрит на экран, а только на меня.

— Ты упускаешь это, — шепчу я, когда ловлю его взгляд.

— Это мило, раз ты думаешь, что мне не плевать.

— Зачем ты пришел сюда, если собирался просто проигнорировать это?

— Потому что ты здесь, а я умный парень.

Когда он говорит такие вещи, то слишком легко представить, что это правда, и мы можем быть чем-то большим, чем просто секс.

— Ты считаешь себя умным?

— Достаточно умен, чтобы заставить тебя подчиниться моей воле.

Я издеваюсь.

— Я несгибаема.

— О, ты хорошо сгибаешься, детка, — тянет он, нащупывая рукой обнаженную кожу на моем бедре.

— Ты все неправильно понял… я тебя обвела вокруг мизинца, беда.

Он посмеивается, его пальцы скользят ниже.

— Ты думаешь?

— Я знаю, — шепчу я, забывая о фильме.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — говорит он, дергая меня за нижнее белье, и ремешок прижимается к моей коже.

— Что это такое?

Моё сердце колотится в груди. У меня такое чувство, что я знаю, что он собирается сказать. Он смотрит на меня взглядом, который я могу расценить только как обожание.

— Я думаю, это больше, чем…

Его прерывает громкий стук в дверь моей спальни.

Я все еще прислушиваюсь в надежде, что этот громкий шум мне кажется.

Стук повторяется, на этот раз вместе с ним произносится мое имя.

Моя кровь стынет в жилах. Это голос Рика за моей дверью, незадолго до полуночи.

Ничего хорошего из этой ситуации не выйдет, я это чувствую.

— Прячься, — шиплю я Луке.

Я могу только различить выражение его лица в тусклом свете, и он выглядит так, будто вот-вот взорвется.

— Если он тронет тебя хоть пальцем, и я убью его, — шепчет он. — Клянусь Богом, Марго, я не позволю ему причинить тебе боль, к черту тайну.

Мое сердце подпрыгивает от предвкушения, когда он спрыгивает с кровати и занимает позицию так, чтобы оказаться за дверью, когда я ее открою.

Я делаю глубокий, ровный вдох и поднимаюсь на ноги, чтобы открыть дверь.

Затем медленно открываю ее, надеясь, что мне все это показалось, но не повезло.

Рик находится на другой стороне и неустойчиво стоит на ногах.

Пьяный. Снова.

На