На берегу - Лора Павлов

— Нет. Но я же не знаю, чем ты занимаешься, когда мы расходимся вечером.

— Так, давай посчитаем: последние четыре вечера я ужинал с тобой. А утром, до восхода солнца, мы уже снова встречались. Ты правда думаешь, что я звоню каким-то случайным женщинам, чтобы они приехали ко мне в Коттонвуд-Коув после заката?

— А откуда мне знать, что ты делаешь? Кстати, я не могла не заметить, что твой номер на футболке — шестьдесят девять.

— Заметила, да? — он громко рассмеялся. — У моей мамы день рождения девятого июня, и когда этот номер оказался свободен, когда я перевёлся в Алабаму в колледже, она буквально умоляла меня взять его. Считала, что он принесёт удачу, а я не нашёл в себе сил объяснить ей, что для людей с грязным воображением он означает совсем другое.

— То есть ты пожертвовал собой ради команды, — сказала я, стараясь не рассмеяться.

— Именно. А потом, когда я начал играть больше, я уже не хотел накликать беду, меняя номер. Так что если коротко — к концу дня я вымотан до предела. Иду спать. Точно так же, как и ты.

— Не будь таким самоуверенным, — я скрестила руки на груди. — С чего ты взял, что я не провожу вечера, отплясывая до утра с бесконечным потоком кавалеров?

Он рассмеялся громко, так что смех отразился эхом в салоне самолёта:

— Потому что ты молодая, и то, что ты назвала их «кавалерами», говорит о том, что никакого потока нет.

— Это только потому, что мой новый клиент изматывает меня до изнеможения. Я сейчас просто слишком устала для свиданий. Но дело не в том, что интереса ко мне нет, — уверенно сказала я.

— Можешь не убеждать меня, милая. Уверен, у тебя полно поклонников, — он отпил кофе и посмотрел на меня, как будто запоминал каждую черту моего лица, каждый изгиб.

А потом откинулся на спинку кресла и уставился в окно, будто на что-то обиделся.

Как я уже говорила… этот мужчина просто чемпион по внезапным сменам настроения.

12

Линкольн

Когда мы прибыли в Нью-Йорк, первым делом отправились в отель. Закинули вещи в номера и спустились вниз, в бар, где нас уже ждал Дрю. Я позволил Бринкли присутствовать на этой встрече.

Я ей доверял.

Всегда полагался на интуицию и сейчас не чувствовал никаких тревог, связанных с ней.

Если не считать того, что не мог оторвать взгляд от её рта. От этих мягких, розовых губ. Совершенной формы, словно вырезанных в виде сердечка.

И от того, как её тёмные глаза всегда уверенно встречали мой взгляд.

Я пытался отдалиться после той ночи у бухты. Тогда мы позволили себе перейти черту. А последнее, что мне сейчас нужно — это влюбиться в женщину, которая пишет обо мне статью. Черт, если все пойдет не так, она может доставить мне немало головной боли.

Я уже бывал на этом пути.

Сейчас мне нужно было сосредоточиться на карьере. На том, где я буду играть. На том, чтобы быть в отличной форме и готовым к началу сезона.

Интрижка с Бринкли Рейнольдс стала бы отвлечением, на которое у меня просто нет времени. Она не из тех женщин, кто согласится на нечто поверхностное, а я, в свою очередь, не могу себе позволить ничего серьёзного, по крайней мере, пока.

Карьера футболиста — это не обычная работа. Ты не играешь до шестидесяти пяти, а потом не уходишь спокойно на пенсию. Я должен выложиться на максимум в те годы, пока моё тело и разум это позволяют.

И я не собирался все испортить.

Оставаться на вершине — это тяжелый труд. Каждый день появляется кто-то моложе, сильнее, быстрее. Я должен действовать, пока железо горячо.

Фокус.

Я скользнул взглядом по Бринкли, пока мы ехали в лифте, и прежде чем успел себя остановить, мои глаза уже остановились на ее блузке. Ее грудь была чертовски идеальна.

Я видел ее не раз — в спортивных топах, в майках, в купальнике.

Черт, я знал ее наизусть, потому что дрочил в душе, представляя именно эту женщину.

Я прочистил горло и отвернулся, когда двери лифта открылись.

— Дрю — это твой агент и, как я понял, вы близки? — прошептала она, когда моя рука легла ей на поясницу.

— Да. Один из моих лучших друзей. Это в его доме я остановился в Коттонвуд-Коув.

— Да, я знаю, — кивнула она, будто делала мысленные заметки.

— Вот он. Сильный, как всегда, брат! — сказал Дрю, обняв меня и хлопнув по спине. Он был на несколько сантиметров ниже меня, подтянутый, жилистый.

— Спасибо. Рад тебя видеть, брат, — я повернулся к женщине рядом и протянул руку. — Это Бринкли Рейнольдс, та самая журналистка, о которой я говорил.

— Ага, — сказал он с усмешкой, бросив на меня взгляд. — Приятно познакомиться. Рад, что ты ее с собой взял.

Ублюдок.

— Взаимно, — улыбнулась она, пожала ему руку. — Очень приятно.

— Это немного не в его стиле. Обычно он журналистов терпеть не может.

— Да что вы говорите? — ее голос капал сарказмом. — Хотела бы я сказать, что это для меня сюрприз… но, учитывая, что он добился моего увольнения за то, что я делала свою работу… думаю, вы правы.

Дрю рассмеялся:

— Он просто бывает мрачным, когда его слишком прессуют. Но слушай, хочу тебя предупредить. За последние несколько часов у нас тут появилась одна неприятная ситуация. Жаклин упомянула тебя в интервью сегодня утром — очевидно, ее пятнадцать минут славы подходят к концу. Но сейчас твое имя везде, и, похоже, она хочет снова оказаться в центре внимания. У нее вот-вот выходит новый сериал, и, судя по всему, она хватает любую возможность, чтобы попасть на радары.

У меня сжалось в груди. Я уже понял, что новость будет неприятной.

— Что именно она сказала? — спросил я.

— Ну, ее спросили, знает ли она, где ты собираешься играть, и общаетесь ли вы до сих пор.

— Мы не общаемся, — мои плечи напряглись. Вот та сторона индустрии, которую я ненавидел.

— Я в курсе, Линк. Но она сказала, что вы были вместе, пока ты, — он поднял пальцы, изображая кавычки, — «прятался». И вела себя так, будто знает всю подноготную и что у вас с ней снова что-то началось.

— Какого хрена? Зачем ей это?

— Это абсурд, — прошипела Бринкли, скрестив руки на груди и покачав головой.

— Мы не будем реагировать, но я хотел, чтобы ты был готов, если начнётся давление, — сказал Дрю, прежде чем повернуться