Бьющееся сердце - Лора Павлов

сомневался, но он не был человеком, открыто говорящим о чувствах. Думаю, после смерти мамы он стал еще более закрытым. Я же каждый день говорил Катлеру, как сильно его люблю. Он открыл во мне ту часть, о существовании которой я даже не подозревал, пока не стал отцом.

— Спасибо. Стараюсь не упустить ни одной мелочи.

— А что ты будешь делать, если Тара все-таки появится через пару недель? Мне никогда не нравилось, когда она приезжала. Меня это всегда немного тревожит.

— Есть большая вероятность, что она снова сольется, но даже если и приедет, она не задержится надолго. Дам ей немного времени с Катлером, и она снова уедет на год-другой. Это лучшее, на что можно надеяться, — сказал я, сворачивая на подъездную дорожку. И тут меня привлек мужчина, стоявший на крыльце у Эмерсон.

— Ладно. Держи меня в курсе. Я уже дома, сейчас упаду спать. Созвонимся завтра.

— Хорошо. — Я закончил звонок и вышел из машины.

На прошлой неделе, в разгар фейерверка, Эмерсон вдруг ушла с барбекю, сославшись на недомогание. С тех пор я ее почти не видел — разве что обменялись парой коротких жестов через дорогу. У меня было ощущение, что она избегает меня. Мы пару раз переписывались, но разговоры сводились к тому, чтобы проверить, все ли в порядке у нее и у Катлера.

Сообщение было ясно: она не хочет, чтобы между нами все усложнялось.

Наверное, это и к лучшему. Хотя, если честно, я столько раз дрочил с тех пор, как она переехала, что уже сбился со счета.

Я мог бы сегодня пойти и найти себе кого-нибудь. Катлера дома нет, отличный момент, чтобы наконец разрядиться не собственными руками. Но что-то заставило меня пойти к этому типу на ее крыльце.

Ее бывший?

— Эй. Вы Эмерсон ищете? — спросил я, поднимаясь по трем ступеням к двери. Мы были одного роста. Высокий. Темные волосы. Джинсы, рубашка, пиджак, но на ногах ковбойские сапоги. Смесь офисного клерка и ранчера. Не то чтобы он выглядел, как выпускник Стэнфорда. Хотя я сам в универ не ходил, так что откуда мне знать, как одевались умные ребята?

Он повернулся ко мне и прищурился:

— Да. А вы, значит, сосед. Отец Катлера, верно? Нэш?

Похоже, она часто о нем говорит. Хотелось расправить плечи и надуть грудь — мол, упомянула меня. Но тут же пришла другая мысль: а вдруг они снова вместе? Вот почему она избегала меня?

— Да. Нэш Харт. А вы? — Я вскинул бровь, стараясь не отвлекаться на безумно громкую музыку из дома.

— Истон Чедвик. Злой близнец Эмерсон, — сказал он и протянул руку. Я облегченно выдохнул — сам не знал почему. На нее у меня никаких прав не было.

Я пожал его руку:

— Приятно познакомиться. А что там происходит?

Окна дрожали от вибрации.

— Она сегодня не пошла на работу, что вообще на нее не похоже. Я ей звонил с десяток раз, звонил в клинику — сказали, что вместо нее пришел Доктор Долби. Я запрыгнул в вертолет и прилетел — заволновался. А она не открывает. Я стучу уже минут десять.

— Ничего себе. Круто — можно вот так просто сесть в вертолет.

— У нас брат — с деньгами, которых девать некуда. У него куча игрушек, и он охотно делится, — пожал плечами он, снова постучав в дверь и крикнув ее имя.

— Думаешь, она заболела? — Я не смог скрыть беспокойства.

— Вряд ли. С такой громкостью. За все годы в педиатрии — от ординатуры до практики — она почти не болела. Иммунитет у нее железный.

Жалюзи были опущены, так что в окна ничего не было видно.

— А с музыкой-то что?

Он прочистил горло и покачал головой, снова стуча:

— У Эмерсон небольшая одержимость Бейонсе. Это ее новый кантри-трек. Видимо, включила на повтор.

— И ты все равно переживаешь? — спросил я, потому что прыгать в вертолет просто из-за неотвеченного звонка — это, мягко говоря, чрезмерно.

— А ты знаешь, какой сегодня день? — Он посмотрел на меня.

— Пятница?

Он тяжело вздохнул:

— Сегодня должен был быть репетиционный ужин. А завтра — свадьба. Мы говорили вчера, все было нормально. А сегодня — полное молчание. Это вообще не похоже на нее. Моя сестра так не делает. По крайней мере — со мной. Родители в панике и уже собрались лететь сюда, так что я рванул первым, чтобы понять, что происходит, прежде чем у нас в семье начнется ад.

Черт. Ее гребаная свадьба.

Я тут же наклонился и начал колотить в дверь кулаком.

— Может, окно разбить? — спросил Истон, оглядывая клумбы. Похоже, он искал камень.

— У меня есть ключ. Но не уверен, стоит ли...

Он резко обернулся:

— У тебя, блин, есть ключ? Конечно, стоит! Она тебе сама дала?

— Нет. Хозяева. Я им раньше помогал — чинил, когда что-то ломалось.

— Чувак, я должен убедиться, что с ней все в порядке. Открывай хренову дверь.

— Это ключ от задней двери. Пошли. — Я быстро сбежал по ступенькам, и он последовал за мной, пока мы обходили дом. — Думаешь, она до сих пор переживает из-за этого типа?

Он громко расхохотался:

— Да ни хрена. Я, если честно, никогда не думал, что она с ним по-настоящему счастлива. А после того, как этот козел выкинул свой номер, она его просто презирает. Но у нее был план, понимаешь? И все пошло к чертям. Думаю, она больше расстроена из-за Фары, чем из-за Коллина, и это уже о многом говорит.

— Это ее подруга?

— Ага. Та еще штучка, — буркнул он, когда мы остановились у двери. Все жалюзи со стороны двора тоже были опущены.

— Ты точно уверен? — спросил я в последний раз, и он кивнул. Я вставил ключ в замок, открыл дверь и мы оба остолбенели от увиденного.

Из колонки гремела кантри-песня Бейонсе, а Эмерсон пела в бутылку шампанского. Но не это бросалось в глаза.

Она была в свадебном платье и танцевала по комнате, распевая слова, совершенно не совпадавшие с текстом песни. Винни лежала на диване, накрытая, судя по всему, фатой. На кухонной стойке стояли капкейки, рядом — миска с жидким тестом.

— Охренеть. Вот этого я не ожидал, — пробормотал Истон.

Мы молчали, просто глядя на нее. Длинные каштановые волосы спадали ей на спину, атласное платье облегало тело до талии, а ниже начиналась пышная юбка из тюля до пола.

Она нас не замечала, делая очередной глоток шампанского, прежде чем снова поднести бутылку к губам как микрофон и продолжить петь во