Бьющееся сердце - Лора Павлов

— Это не Роузвуд-Ривер. Это Магнолия-Фоллс, — пропела она сквозь приступы истерического смеха. Текст совершенно не совпадал с оригиналом, но она вставляла: «О-о-о, шаг вправо!» и добавляла что-то про то, что «некоторые не козлы», и «швырнуть карты на стол». Речь ее уже заплеталась, и все же она была чертовски мила.

Сердце сжалось, когда она развернулась, подняв подол, и я заметил ковбойские сапоги под платьем.

Настоящая городская девушка с деревенской душой.

Потом она закричала в такт музыке:

— Это не Роузвуд-Ривер! Это Магнолия-Фоллс! Так что катись к черту, козел!

Слова явно не совпадали с песней, но ей было все равно. И мне тоже. Я просто смотрел на самую красивую женщину, которую когда-либо видел.

Эмерсон Чедвик могла быть немного сломленной, но в ней была сила. Она была огнем.

Она резко обернулась, волосы разлетелись во все стороны, и, заметив нас, расплылась в широкой улыбке:

— Кого я вижу… Два моих любимых мужика.

— Вот это скорость. Как ты уже в моих любимчиках? — рассмеялся ее брат, подошел к колонке и убавил громкость. — Эм, как ты?

— Да просто фе-е-еерично, — пропела она, отпив еще шампанского. — А зачем музыку выключил? Это же танцпол!

— Я заметил, — сказал он. — Но я волновался.

— Волновался? — Она посмотрела сначала на него, потом на меня, ее голос стал игривым. — А ты, сосед, волновался?

— У тебя Бейонсе на повторе, все жалюзи закрыты, ты в свадебном платье... — Истон бросил взгляд на капкейки. — Ты испекла столько, что можно накормить небольшую страну. Да, думаю, волноваться — это нормально.

— Ну ты же знаешь, как я люблю Бейонсе. И новый альбом — просто... — она поцеловала пальцы и выбросила руку вперед. — Вкуснятина от шефа!

— Что, блядь, за «вкуснятина от шефа»? — рассмеялся Истон. — Эмми, ты не пошла на работу.

— Исто-о-он, — протянула она, наклоняясь к нему с широко распахнутыми глазами. — Ты сам сотни раз прогуливал. А я впервые за всю жизнь позвонила и отпросилась. Мне не положен выходной?

— Ладно, ладно. Положен. Но я все равно переживал, — обнял он ее, а потом отпустил. — Ты в порядке?

— Ага. — Она плюхнулась на диван, ставшая маленькой девочкой в этом море тюля и шелка. — Фара позвонила с утра, и… не знаю. После разговора мне стало грустно. Вот я и надела платье, потому что, черт побери, вряд ли у меня еще будет повод его носить. Решила пить днем, печь и танцевать.

Речь у нее была пьяная, но связная.

— Ты решила пить днем? — Он уставился на нее с лукавой усмешкой. — Ты же нас всю жизнь за это стыдила. Говорила, что это пустая трата времени.

Она посмотрела на меня и похлопала по дивану рядом. Я сел.

— Он про моих братьев и кузенов. Те еще гуляки. Но знаешь что? Я ошибалась. Дневной бухич — это недооцененное удовольствие. День у меня выдался отличный. Полбутылки вина, две рюмки виски и вот это дорогое шампанское.

— Отличный коктейль для адской похмелюги. Я тебя ничему не научил? — Он налил себе виски, протянул один мне. — Не можешь победить — присоединяйся.

Я рассмеялся, запрокинул голову и позволил янтарной жидкости согреть горло.

— Спасибо, что присоединился к вечеринке, — сказала она и икнула три раза, после чего снова расхохоталась.

— Что Фара сказала? — спросил Истон, усаживаясь в кресло напротив. У Эмерсон в доме было как в журнале: белые диван и кресло, цветные подушки, ковер, картины, цветы, фото… Казалось, она живет тут уже год, а не пару недель. Хотя я и не удивился. Эта женщина была особенной.

Ее лицо посерьезнело. Она поставила бутылку на стол.

— Сказала, что это ничего не значило. Что это была ошибка, — икнула. — Шестимесячная ошибка. Именно столько они спали друг с другом. А потом расплакалась и заявила, что скучает по мне.

Я видел, как это ранило ее. Видел предательство. Боль.

— Они оба козлы. Никогда не были тебя достойны. Но я понимаю, что это больно. Я понимаю, Эмми, — сказал ее брат, и в его голосе звучала искренняя боль за сестру. Он действительно чувствовал все, что происходило с ней. — Что я могу для тебя сделать?

— Вот в чем дело, И. У меня не разбито сердце, и это странно, да? Я встречалась с ним всю свою взрослую жизнь, а сердце не разбито. Я злюсь. Я разочарована. Но, по правде говоря, я чувствую, что увернулась от пули. И не только потому, что он изменщик, а потому, что, если оглянуться назад, я ведь не была счастлива последние несколько лет. Думаю, именно поэтому он и оступился. Мы оба просто смирились с тем, что есть. — Она пожала плечами. — Но мне бы хотелось, чтобы все закончилось по-другому. Он не должен был так неуважительно со мной поступать. — Она замолчала, и никто не стал перебивать, пока она не продолжила: — И все равно… Мне бы хотелось, чтобы мы остались друзьями, понимаешь? А предательство Фары — это прям удар под дых.

Ее рука лежала рядом с моей на диване, и я провел мизинцем по ее пальцам.

— Фара всегда тебе завидовала. Всю нашу жизнь. Мы все это видели. Я надеялся, что она перерастет это. Думаю, сейчас она действительно жалеет. Все пошло к черту. Ты была лучшим, что с ней происходило, Эмми. Ты была верной, настоящей подругой, — сказал Истон. Их связь была очевидна.

— Да. Я знаю, что ей сейчас нужен друг, но я не могу быть этим человеком. — Она покачала головой, переводя взгляд с него на меня. — И мне неловко признаться, но я счастлива с этим новым будущим. А они оба, кажется, потеряны и отчаянно хотят все исправить. А я хочу оставить прошлое позади. Понимаете?

— Понимаю. Им теперь жить со своими ошибками, — сказал я. — А ты просто продолжай идти своим путем. Не позволяй никому обрезать тебе крылья.

— Вот именно. Расправь крылья и лети, девочка, — поддержал брат.

На лице Эмерсон расцвела широкая улыбка.

— Я ведь должна была догадаться, что свадьба обречена, когда он отказался от одной моей просьбы на приеме.

— Какой? — спросил я.

— Мы должны были пожениться у воды в Роузвуд-Ривер. Я рассказала ему, что видела фотосессию, где жених с невестой прыгнули в реку в платье и смокинге уже после фотосъемки и банкета. Мне показалось это милым, потому что мы оба выросли на этом берегу. Но Коллин сказал, что идея отвратительная.

— Самодовольный мудак, — буркнул Истон.

— Ну так что, кто хочет со мной в этом слишком уж нарядном платье прыгнуть в озеро? — Она игриво приподняла брови.

Истон перевел