Бьющееся сердце - Лора Павлов

— Я закажу нам ужин, а ты отведи мою сестру к озеру и проследи, чтобы она не утонула в этих своих юбках.

— Я за, — сказала она, поворачиваясь ко мне. — Ну как, Харт?

— Если ты хочешь поплавать в свадебном платье — кто я такой, чтобы отговаривать? — Я поднялся на ноги.

— Бургеры и крылышки подойдут всем? — уточнил ее брат.

Эмерсон сделала еще один глоток шампанского:

— Идеальное завершение дня. Я рада, что ты приехал, И.

Он кивнул, а она отставила бутылку и повернулась ко мне:

— Готов?

— Родился готовым, Санни.

14

Эмерсон

Я подняла подол платья и, пошатываясь от шампанского, скинула ковбойские сапоги прямо на террасе. Я давно уже перестала пить что-то крепче, но пузырьки продолжали приятно кружить мне голову. Нэш удержал меня за плечи, пока я не устояла твердо на ногах. Потом он снял кеды, стянул джинсы и футболку, оставшись только в темно-синих боксерах. Я старалась не пялиться, но, судя по всему, у меня все еще держалось хорошее опьянение после целого дня попойки.

— Если продолжишь так смотреть, я не отвечаю за последствия.

— Ты сейчас про свой пенис? — хихикнула я.

— Давай без оскорблений, а? Я предпочитаю: Член. Хуй. Шланг. Большой папочка.

Я откинула голову и громко рассмеялась. Нэш Харт сумел перевернуть мой день. Когда я увидела его и брата у своей задней двери, это было полной неожиданностью. Обычно я терпеть не могу, когда меня отвлекают, особенно когда я в полном одиночестве кайфую под Бейонсе. Но сегодня… я была только рада.

Рада, что они пришли.

С Истоном все понятно — он моя вторая половинка с детства.

А вот Нэш… почему я хотела, чтобы он оказался рядом, когда я устраивала себе жалобную вечеринку? Я же целую неделю избегала его. Этот странный притягивающий магнит между нами пугал меня. Но сегодня… мне было чертовски приятно его видеть.

— Ну что, поехали, — сказал он. И прежде чем я успела ответить, он подхватил меня, закинул себе на плечо, как пожарный, и понес к озеру. Я смеялась до слез.

За все годы с Коллином он ни разу не поднимал меня на руки. Ни разу. Не то чтобы я просила об этом или нуждалась, но... этот маленький жест, такая банальная вежливость... он задел меня до глубины души.

Может, потому что сегодня должно было быть совсем другим.

Он рванул в озеро, и мы вместе рухнули в темную воду. Я ушла под воду с головой и сразу потянулась к нему, нащупав те самые пресловутые кубики под водой. Он протянул ко мне руку — я схватилась за нее и вынырнула, тяжело вздохнув. Платье тянуло вниз, оно оказалось куда тяжелее, чем я думала. Но Нэш тут же подхватил меня, притянул к себе.

Я пыталась достать дно, но было слишком глубоко. Он прижал меня к себе, и я обвила его талию ногами, держась за его крепкое тело.

И когда я говорю «крепкое», я имею в виду...

Крепкое.

Повсюду.

Я чувствовала каждую его мышцу, несмотря на десятки слоев тюля и шелка между нами. Он стоял, плечи как раз над поверхностью.

— Все в порядке? — спросил он, голос слегка хриплый, пока я убирала мокрые пряди с его лба.

— Да. Все хорошо. Ты вообще не в шоке?

— А с чего мне быть в шоке?

— Ну, не знаю... Ты застал соседку, а заодно и врача своего ребенка, танцующую с бутылкой шампанского в свадебном платье. А теперь ты еще и стоишь в воде с невестой, сорвавшей свадьбу. Ну, вполне повод для беспокойства, согласись?

— Я вообще не в шоке, Санни, — сказал он и провел языком по нижней губе. Мой пьяный организм тут же откликнулся, прижавшись к нему плотнее.

Ты же врач, черт подери. Возьми себя в руки.

— Нет?

— Нет. Я живу с шестилетним ребенком. На меня блевали, я менял подгузники, выслушивал больше вопросов в минуту, чем любой нормальный человек. — Его руки крепко держали меня за талию и спину, и мне все еще не верилось, что я, в этом свадебном платье, обвила ноги вокруг него в середине озера.

Кто я вообще?

— Спасибо, что пришел сегодня и прыгнул в воду вместе со мной, — прошептала я, закусив губу.

— Расскажи мне про разговор с Фарой.

Я вздрогнула от неожиданности. Он сказал это так просто. Как будто было абсолютно нормально быть рядом и слушать меня.

— У тебя есть кто-то, с кем ты дружишь так давно, что не представляешь без него свою жизнь?

— Есть.

— Вот и у меня так с ней. Я не помню ни одного этапа в своей жизни, где ее не было бы рядом. Мы учились в разных колледжах, но жили всего в двадцати минутах друг от друга. Она стала медсестрой, я — врачом, как и планировали. Когда меня взяли на ординатуру в UCSF, мы тогда отпраздновали, потому что она устроилась в ту же больницу. Все там знали нашу историю, так что теперь даже моя работа запятнана тем, что произошло. — Я покачала головой, до сих пор не веря в это. — Мы всегда говорили, что будем работать вместе, выйдем замуж за братьев и вместе вырастим детей. А теперь все... иначе. И, честно? Эта потеря больнее, чем расставание с Коллином. Я не скучаю по нему так, как скучаю по своей лучшей подруге.

Он слушал внимательно, и мне было приятно выговориться. Если бы я сказала все это Истону, он бы сорвался, наорал на нее, обозвал последними словами. И он бы был прав. Но от этого было бы не легче.

— Я понимаю. Предательство особенно больно, когда оно от тех, кого ты любишь. Я сам не доверяю людям легко. Держу круг общения очень узким. И если бы кто-то из моих близких сделал со мной то, что она сделала с тобой, это бы меня уничтожило. Так что да, я понимаю.

— Правда? Спасибо. Мне стало легче.

— Конечно. Это не значит, что ты должна ее прощать. Это решаешь только ты. Лично для меня, если доверие разрушено — все, конец. Но у вас с ней история, и нормально, что тебе тяжело.

— Я хочу ее ненавидеть. И в какой-то мере — ненавижу. Я понимаю, что назад дороги нет. Но когда сегодня услышала ее голос, вспомнила пятилетнюю Фару, с которой мы обедали каждый день в детском саду. Десятилетнюю Фару, что все лето спала у меня дома. А потом шестнадцатилетнюю, которая