Я тебя нагадала - Татьяна Ма

Распрощавшись с Женей, Соня вышла на улицу. Было холодно, и она поплотнее укуталась в шубу. Соня вспомнила, как она в этой самой шубе сидела на лавочке, когда пыталась подсчитать количество прохожих, и как Михаил ее не за ту принял.

Михаил заметил ее и моргнул фарами. Соня улыбнулась своим мыслям и поспешила к автомобилю.

— Здравствуйте, — сказала она, усаживаясь в машину.

— Добрый день. Ну как, удачно сходили к дизайнерам? — поинтересовался Михаил.

— Кажется, да, — кивнула Соня. — По крайней мере, девушка-дизайнер производит хорошее впечатление.

— Главное, чтобы она не только хорошее впечатление производила, — хмыкнул Михаил, — а и задачи свои выполняла как надо.

— Очень на это надеюсь. Ну что, поедем ко мне, и я наконец-то угощу вас настоящим вкусным кофе?

— Поедем, и давай на «ты»? — предложил Михаил.

— Давно пора, а то Соней Мармеладовой я уже побыла, а мы все выкаем и выкаем, — засмеялась она.

— Софья, прости. Знаю, что виноват, и искренне раскаиваюсь.

— Я не в обиде, весело получилось.

Михаил тоже улыбнулся. От этого во внешних уголках его глаз собрались морщинки. Соня отметила, что у Михаила очень длинные ресницы, загибающиеся на кончиках. А глаза серые-серые. В обрамлении темных ресниц они казались совсем светлыми. Красивые. Очень. Еще бы бороду ему сбрить и посмотреть, какой он без нее.

Их смех прервал резкий звонок Сониного телефона, который отчего-то прозвучал тревожно, будто специально нарушив возникшую между Соней и Михаилом симпатию. Соня увидела на экране высветившееся имя Алевтины Сергеевны, мамы Милы. Номер ее она сохранила еще в тот вечер, когда ходила к старой подруге в гости.

— Алевтина Сергеевна, здравствуйте, — сняла трубку Соня.

— Софьюшка, здравствуй. С Милой беда, — с надрывом проговорила плачущая женщина.

— Что случилось? — нахмурившись пробормотала Соня и поймала на себе внимательный взгляд Михаила.

— Милу зарезали, — заплакала Алевтина Сергеевна.

— Как это — зарезали? — ахнула Соня.

— Сегодня ночью возвращалась она домой. Все нет и нет ее. Я забеспокоилась, дозвониться ей не могу. Утром только позвонили из больницы.

— Она жива? — дрожащим голосом спросила Соня.

— В очень тяжелом состоянии…

Глава 18

— Жертве были нанесены множественные ранения острым колюще-режущим предметом. Повреждены внутренние органы, обильное кровотечение… ранения в области брюшины, грудной клетки, рук. Видимо, жертва пыталась защищаться.

Соня слушала вполуха, смысл слов доходил до нее с трудом, она будто погрузилась в транс, и голос полицейского доносился откуда-то издалека.

— А что вы скажете вот на это, Софья Алексеевна? — привел ее в чувства резкий вопрос.

Полицейский положил перед Соней длинный филейный нож в пакете на клапане.

— Узнаете? — строго спросил он.

— Это нож… — пробормотала Соня.

— Ваш нож, — поправил он ее, акцентируя слово «ваш», будто вынося Соне смертный приговор.

— Не у одной меня есть такой нож, — дрожащим голосом возразила она.

— Но на этом — ваши отпечатки! — растягивая, будто смакуя слова, сказал полицейский. Его маленькие глаза изучающе смотрели на Соню, и под этим цепким взглядом она сжималась от страха. — И именно его, — продолжил он, — нашли рядом с телом убитой девушки.

— Но ведь на нем нет крови, — шептала Соня. — Нет крови, нет крови…

— Вам лучше написать чистосердечное признание, — порекомендовал полицейский.

— Но это не я! — всхлипнув, пробормотала она и замотала головой. — Не я!

— Нет, это именно вы. Вы-вы-вы-вы…

Соня дернулась и открыла глаза. Она лежала в постели, но не в своей. Хоть комната и погрузилась в темноту, но по очертаниям предметов Соня видела, что она не у себя дома. В голове до сих пор эхом разносились слова из ночного кошмара: «Это вы-вы-вы-вы…»

Оглядевшись, Соня наконец скинула последний морок сна и вспомнила весь вчерашний день.

После звонка Алевтины Сергеевны никакого кофепития с Михаилом, конечно, не было. Он тут же отвез Соню в больницу, куда доставили Милу. Алевтину Сергеевну они застали здесь же.

— Ее прооперировали ночью. Сейчас в реанимации, — сказала женщина.

Соня обняла ее, и Алевтина Сергеевна, не выдержав, разрыдалась.

— Что же это, а? Как же так-то? За что? Кто? — причитала она.

Соня молчала и лишь поглаживала Алевтину Сергеевну по голове.

Уже позже к ним вышел врач, и Соня узнала, что, собственно, произошло. Кто-то напал на Милу в переулке, которым она обычно срезала путь к их двору. Неизвестный нанес молодой женщине более двадцати ножевых ранений. Были повреждены внутренние органы. Мила потеряла много крови. Во время операции врачам удалось остановить внутреннее кровотечение, но состояние женщины было нестабильным. Врач сказал, что следующие сутки-двое будут критичными. Если удастся стабилизировать состояние, то, может быть, Мила выживет.

Алевтина Сергеевна осталась дежурить в больнице, а Соню попросила забрать Никиту из школы и присмотреть за ним.

Михаил, все это время пробывший в больнице вместе с Соней, отвез ее к школе за мальчиком. Там они и распрощались.

— Извини, Миш, что так все получилось, — сказала Соня.

— Какие могут быть извинения, Софья, ты что? Когда тут такое. Если нужна будет еще какая-то помощь, ты только скажи.

— Спасибо, — кивнула она.

Они с Никитой вернулись домой. Мальчик хоть и удивился, что за ним пришла Соня, которую он и видел-то один раз в жизни, но отнесся к этому спокойно, лишь спросил:

— А мама на работе опять?

— Д-да, на работе, — растерялась Соня, не зная, стоит ли восьмилетнему ребенку рассказывать о том, что случилось с его матерью.

— А бабушка?

— Бабушка ушла, по делам.

Никита кивнул и тут же засел за уроки. С ними он расправился раньше, чем Соня успела приготовить им ужин, а сразу после еды включил телевизор и завис в нем.

Алевтина Сергеевна позвонила чуть позже, сказала, что останется на ночь в больнице.

— Соня, ты уж присмотри за Никитой. Некого мне больше попросить.

— Присмотрю, не переживайте. И в школу завтра тоже его отведу. Вы главное держитесь, Алевтина Сергеевна, — сказала Соня.

Воспоминания о прошедшем дне, о страшных ранах Милы заставили Соню снова погрузиться в ночной кошмар, один их тех, что она так часто видела в последнее время. Господи! Может, она и правда сошла с ума? Почему ей все время снятся эти ножи? Почему в ее видениях именно она, Соня, убийца? А может, это и не видения вовсе? Может, у нее раздвоение личности, и она и правда подкараулила Милу прошлой ночью в арке между домами и зарезала?

Соня начала сосредоточенно вспоминать, что она делала той ночью? Ну что она могла делать? Сидела в интернете, рассматривала фотографии кафе и кофеин, читала книги по ведению бизнеса, составляла план