Я тебя нагадала - Татьяна Ма

на ближайшее будущее. А потом? А потом легла спать. И никаких сновидений не было. А утром, как и планировала, поехала в студию дизайна. А что, если в то время, когда, как она думала, она спала, Соня на самом деле не спала? Может, она взяла нож и пошла бродить по темному городу? Может, это она и напала на Милу? Нет, господи, нет! Не могла она быть убийцей. Зачем ей Милу убивать? Может, она маньяк? Может, рассудок помутился? Но если бы так, утром она бы почувствовала, что всю ночь не спала. Да и наверняка обнаружила бы свою собственную окровавленную одежду или какие-нибудь другие следы ночного преступления. Но ведь ничего не было. Не могла же она пойти на улицу, зарезать подругу, потом вернуться домой, смыть с себя все следы, а наутро совсем забыть об этом. Или могла? Соне хотелось выть. Нет, нужно брать себя в руки. Нужно мыслить здраво. Она не сумасшедшая. А сны — это просто сны. Может, они что-то типа предвидения? Умеет же она гадать на кофейной гуще. Может, она умеет не только это? Но тогда почему с Вадимом ничего не случилось? Она же в своих видениях не раз видела, как убивает его. Да-да, в тех снах она держала нож в руке и наносила удар за ударом.

Мотнув головой, Соня отогнала ночной кошмар. Она не убийца. А то, что произошло с Милой, это просто совпадение. Тем не менее сомнения подтачивали здравые рассуждения, которые уже не казались такими уж здравыми.

Утром, разбудив Никиту и накормив его завтраком, Соня отвела мальчика в школу. Потом она позвонила Алевтине Сергеевне, и та сообщила ей: состояние Милы ночью ухудшилось, ей сделали еще одну операцию.

— Господи, — пробормотала Соня. — А сейчас? Как она?

— Врач говорит плохо, нужно надеяться на лучшее, но быть готовыми ко всему, — пробормотала Алевтина Сергеевна.

— Вас хоть к ней пустили? — спросила Соня.

— На пять минут, — вздохнула Алевтина Сергеевна. — Сказали, завтра позволят остаться с ней подольше, если состояние не ухудшится.

— Алевтина Сергеевна, нужно держаться и не отчаиваться. Нужно верить! — убеждала ее Соня, хотя сама содрогалась от подкатывающей паники.

— Нужно, — тихо проговорила Алевтина Сергеевна.

— Будем молиться и надеяться, что скоро ей станет еще лучше, — подбодрила женщину Соня и добавила: — Вам нужно отдохнуть, возвращайтесь-ка вы, мой хорошая, домой.

— А если Мила очнется? — запротестовала Алевтина Сергеевна.

— Вас все равно к ней не пустят. Отдохнете, а завтра навестите.

Соня еще долго убеждала измученную женщину приехать домой и отдохнуть, искала рациональные доводы, ведь сама Алевтина Сергеевна не могла помочь дочери.

— Вам еще понадобятся силы, когда Мила пойдет на поправку. Наверняка за ней нужен будет уход, так что поберегите себя, — говорила Соня.

В конце концов, Алевтина Сергеевна сдалась и собралась ехать домой.

У Сони была назначена встреча с дизайнером Женей на десять утра. Сначала она порывалась отменить ее и перенести на неопределенный срок, но остановила себя. Разве она этим поможет Миле? Алевтина Сергеевна сейчас приедет домой, отдохнет. Никита пока в школе, а значит, Сонина помощь не требуется. Ну, отменит она встречу, что это даст? Ничего. Соня рассудила, что нужно двигаться дальше несмотря ни на что. Нельзя загонять себя в ловушку собственных страхов.

Прежде чем отправиться на встречу, она заехала домой, чтобы переодеться. Было у нее и еще одно дело.

Оказавшись в своей квартире, Соня первым делом отправилась на кухню, выдвинула ящик и проверила все ножи. В ужасе она перебирала столовые приборы. Филейного ножа среди них не было.

Глава 19

Соня еще раз просмотрела составленный ею список оборудования для кафе: полуавтоматическая кофемашина, кофемолка, фильтры для воды, холодильник, витрины, кассовый аппарат, духовой шкаф, плита. Отдельно шел огромный пункт, который Соня назвала «десертный». Сюда входило разного вида оснащение для приготовление десертов. Боже, сколько же всего! А ведь это еще не считая посуды, салфеток и всего остального.

Прошедшая неделя выдалась сложной. Пока Женя занималась разработкой дизайна, Соня разрывалась между закупкой оборудования — нужно было найти качественное, но не слишком дорогое — и помощью Алевтине Сергеевне. Состояние Милы было тяжелым. Молодая женщина не приходила в себя и лежала в ОРИТе, обвитая трубками и датчиками. Алевтина Сергеевна навещала ее ежедневно. Соню не пускали, ссылаясь на то, что она не родственница. Никиту тоже — слишком мал. Мальчику пришлось сказать, что мама заболела и находится в больнице. Ни Соня, ни Алевтина Сергеевна не представляли, как бы они поддерживали легенду о том, что Мила куда-то уехала, не взяла Никиту с собойи даже ни разу не позвонила. Он уже был достаточно взрослым, чтобы понять: с мамой случилась и беда.

Соня старалась сосредоточиться на работе. Ей было искренне жаль Милу, но она держала себя в руках. Даже плакать себе запретила. Что толку от слез? Они Миле не помогут, как не поможет ей и то, если Соня забросит свои планы и будет целыми днями просиживать, погружаясь все глубже в апатию и депрессию. Соня выбрала другой путь: по мере сил помогала Алевтине Сергеевне. Та держалась стойко.

— Некогда раскисать, — вздыхала она, когда они разговаривали с Соней. — Если я раскисну, на кого Никиту оставлю?

— Вы очень сильная, — восхищалась Соня.

Она не знала, как бы вела себя, окажись на месте Алевтины Сергеевны. Одно дело — переживать за приятельницу, другое — за родного человека, за собственную дочь.

Кто напал на Милу и нанес ей такие страшные раны, было неизвестно. Никаких камер, которые могли бы зафиксировать бандита, нигде не было. Сама Мила пока не могла дать никакой информации. В полиции не горели желанием заниматься таким делом. Составили протокол, осмотрели место преступления и развели руками.

— Если придет в себя, будем разговаривать, выяснять, видела ли она нападавшего или, может, даже знала его, а пока ничего сделать невозможно, — заявили полицейские.

Сонины кошмары, слава богу, больше не повторялись. Если не считать поистине удушающего ужаса, который охватил ее, когда в тот роковой день она прибежала домой и, выдвинув ящик стола, не нашла филейного ножа. К облегчению Сони, схватившая ее за горло паника отступила, когда, приподняв поддон, Соня увидела, что тонкий нож завалился на дно ящика и каким-то образом оказался под постеленным там листом вощеной бумаги.

— На месте, — прошептала она. — На месте.

И абсолютно чист. Не было на нем ни следов крови, ни чего-то еще. К слову сказать, только в ее кошмарном видении рядом с окровавленной потерявшей сознание Милой нашли