Истинная для мужа - предателя - Кристина Юрьевна Юраш

Только он — от заботы.

А я — от страха.

Страха потерять того, кого только что нашла.

Он не ответил.

Просто сжал мою ладонь — один раз. Коротко. Жёстко.

И отпустил.

А я поняла: он не может говорить.

Но он может умирать за меня — молча.

И мне вдруг стало ужасно стыдно. Стыдно за то, что я не поверила в угрозу. Стыдно за то, что я плохо думала о нем, за то, что вела себя, как капризная девчонка.

— Это означает «да» или «нет»? — спросила я. — Вы можете сказать голосом. Я клянусь, я никому не скажу, что вы разговаривали… Обещаю.

Он молчал.

— Это какая-то клятва? Или… или вы сами по себе не можете разговаривать? — спросила я, чувствуя на последних словах укол жалости.

Он снова молчал.

— Хорошо, ладно. Я сейчас позову дворецкого. Он поможет с раной. Если нужно зашить, мы вызовем доктора, — нервной скороговоркой произнесла я, включая свет. Картина была жуткой. На полу кровь, тела и комок моей ночной рубашки.

Только я собралась к двери, как мое запястье схватила рука. Он держал бережно, словно боясь его сломать.

— Что значит «нет»?! — прошептала я. — А вдруг рана опасная? Вернитесь в кресло, я вас прошу…

— Джордан! — закричала я в открытую дверь. — Срочно бинты, перевязочные и зелья… У нас тут… рана!

Глава 49

Дом мгновенно ожил. Если до этого он спал, то сейчас свет горел везде. Джордан вошел в комнату и от ужаса замер в дверях.

— Перевязочные! - прошептала я, держа за руку телохранителя. — Все, что есть! И зелья! Он ранен!

На шум сбегалась прислуга. Все в ужасе смотрели на тела, кровь. Несколько горничных ахнули. Одна сомлела. Но я заметила, что среди присутствующих не было герцога Остервальда! Пожалуй, он единственный, кто отсутствовал.

«Значит, вот она, твоя забота! Я бы, если бы для меня человек что-то значил, бежала бы быстрее ветра! А его тут нет! Что и требовалось доказать. Все его терзания — это крокодильи, тьфу ты, драконьи слезы!»

Лакеи вытаскивали мертвецов, горничные вытирали окна, полы и меняли постель, пока мы с Джорданом заботились о ране.

— Она заживает, - прошептала я с радостью и удивлением. — Гляди! Она сама затягивается! А мы даже еще зельем не мазали!

— Ну, видимо, у нашего друга есть свои профессиональные секреты, - прошептал Джордан. — Но рану стоит промыть… Да, вы правы!

Тот самый осколок в крови лежал на столике на белой салфетке.

— Какая занятная штука, - заметил дворецкий, рассматривая ее двумя пальцами. — Надо будет посмотреть, что это вообще такое!

Я смотрела на дверь, за которой исчезала горничная с ведрами, в которых плескалась не вода, а кровь.

— А герцогу, видимо, плевать, - с горечью произнесла я, пока Джордан рассматривал оружие. — Раз он не прибежал на шум… Дескать, нанял я тебе телохранителя — позаботился. А остальное его не волнует.

— Мадам, - чуть не выронил осколок дворецкий. — Я уверен, что он… эм… просто крепко спит. Ну, драконы всегда спят крепко, насколько мне известно.

— Значит, крепко спит, пока его якобы драгоценную истинную чуть не убили, - усмехнулась я. — И если бы не телохранитель, то убили бы! Джордан, я тебя умоляю! Хватит его оправдывать! Он и слезинки не вытрет с моего лица, настолько я ему дорога. Я же прекрасно вижу его отношение. Так что давай примем как факт: то, что случилось, — это лишнее подтверждение моей ненужности. Иначе бы он был бы здесь…

Глава 50. Дракон

Она спала.

Тихо. Глубоко. Словно забыла, что мир — не сон, а лезвие, притаившееся под шелком одеял.

Я стоял у окна, в тени, где свет не касался маски. Но смотрел. Только на неё.

Её грудь вздымалась — ровно, уверенно. Не так, как тогда, когда дыхание вырывалось из неё клочьями, будто тело отказывалось верить, что ещё живо. Теперь оно верило. И я ненавидел каждую секунду, когда она не знала — я рядом. Что я всегда был рядом.

Ветер за окном шевельнул занавеску. Луна скользнула по её щеке, и я едва не шагнул ближе — чтобы прикрыть её плечо одеялом, чтобы отогнать холод, даже если он лишь воображаемый. Но я не имел права. Не в этой маске.

А потом — звук.

Не скрип. Не шаг.

Тишина, разорванная на части.

Как будто сама ночь расступилась, чтобы пропустить смерть.

Я уже был у балкона, прежде чем разум успел осознать угрозу. Тени. Четверо. Может, пятеро. В воздухе — запах крови и магии. Магии Блейкеров. Той, что жжёт плоть и гасит сердца. Они не пришли украсть. Они пришли стереть.

Она проснулась, словно почуяв опасность. Я приложил палец к маске, а потом указал пальцем вниз.

Первого я убил без звука. Горло — чистый разрез. Второй даже не понял, что умирает, пока мой нож не вошёл ему в грудь под рёбра, туда, где бьётся страх. Третий попытался заклинанием — глупец. Я поймал его руку, вывернул, и магия ударила в меня.

Дракон. Он пришел в ярость от мысли, что кто-то решил лишить мир ее. От ярости я ослеп и оглох. Только инстинкты, только запахи, кровь и безжалостные удары.

Боль вспыхнула — не в плече. Внутри. Как будто кости расплавились, а плоть начала гнить заживо. Осколок магического камня впился глубоко, и с каждым ударом сердца я чувствовал, как он точит мою жизнь, как червь в яблоке.

Но я не кричал.

Потому что под кроватью дрожала она.

И в этот момент мне стало всё равно — жить или умереть. Главное, чтобы она не увидела, как я падаю. Чтобы не услышала, как я стону. Чтобы не узнала, что это я — тот самый предатель, что считал её дни, как должник. Что целовал другую у её постели. Что не сказал ни слова, когда ей было страшно.

Но она вылезла.

Сама.

На четвереньках. В испуганных глазах — не ужас перед трупами. Ужас за меня.

— Вы… вы сильно ранены? — прошептала она.

Голос дрожал.

И я снова не ответил. Потому что если бы заговорил — она узнала бы. А я не заслужил этого.