Презренная для Инквизитора, или Побоксируем, Дракон! - Анна Кривенко

тут же крепко сжав его в пальцах. Небольшой кристалл засветился, и Леомир повторил свои слова, уверенно заявляя о своей невиновности. Артефакт вспыхнул голубоватым светом, подтверждая правдивость его слов. По рядам присутствующих пронёсся облегчённый вздох, и кто-то даже бросил любопытный взгляд на старого священнослужителя.

Лицо Рафаэля оставалось непроницаемым, но Леомир заметил, как его губы чуть дрогнули от недовольства. Стоящий рядом Витор де Блад побледнел, беспомощно переводя взгляд с Рафаэля на Леомира.

— Ваше Преосвященство, я клянусь, что, когда я ушёл, они были уже… в греховном состоянии. Это какое-то колдовство! Инквизитор Леомир лжёт! Он повлиял на амулет правды!!! — возразил он в отчаянии.

— Перестань! — тихо, но решительно сказал отец Рафаэль, нахмурившись. — Артефакт исправен. Я проверил его перед приходом сюда. Напрасно ты звал меня…

С этими словами Рафаэль развернулся и направился к выходу, оставив Витора де Блада в унизительном одиночестве под взглядами толпы.

Любопытствующие начали медленно расходиться, шепчущиеся группы растворялись в коридорах купальни, оставляя за собой лишь эхо споров и обсуждений. Леомир перевёл взгляд на девушку, которая, наконец, опустила меч, позволяя солдату убежать прочь. Она посмотрела на Леомира с насмешкой, словно хотела сказать, что ему ещё предстоит понять, с кем он связался.

Но на этот раз инквизитор не почувствовал ни гнева, ни раздражения. Лишь кивнул ей, сдерживая вопросы и противоречивые чувства, которые бушевали внутри. Он предчувствовал, что эта ситуация станет для него началом чего-то нового — и, возможно, страшного.

Отец Рафаэль вышел прочь в сопровождении нескольких своих приверженцев, но на прощание бросил взгляд через плечо, словно обещая Леомиру, что это ещё не конец игры.

Инквизитор понимал, что впереди его ждут новые испытания, и, быть может, самым трудным из них будет борьба с собственными неконтролируемыми чувствами…

Глава 25

Кошмар

Никогда не думала, что мужчины из другого мира могут быть такими тяжелыми. Кажется, ни один из моих соперников по боксу, (я иногда спарринговала и с парнями тоже), не весил столько, как этот инквизитор. А я тащила его на себе к карете, потому что он едва переставлял ноги. Это, похоже, был откат после афродизиака.

Он казался пьяным, едва соображал. К счастью, это состояние настигло его уже после того, как враги и ненужные зрители разошлись. Витор де Блад к этому моменту уже смотался из купальни. Теперь он, наверное, будет сутками напролет сидеть у себя дома в самом дальнем углу и дрожать от страха. Потому что Леомир не оставит его в покое. После подобного предательства инквизитор просто его размажет по стеночке…

Молодой мужчина буквально висел на мне. Его рука была перекинута через мои плечи, а я поддерживала его за талию. Всю дорогу к карете я ворчала:

— Ну держись же! Я тебе что, носильщик, чтобы таскать такую тяжесть? Леомир, а ну не спи! Вот еще!

Я изо всех сил пыталась казаться раздраженной, но это было напускное. На самом деле я была в сильном волнении. Почему? Наверное, остатки афродизиака действовали и на меня.

В глазах Леомира я больше не видела ненависти. Он даже выглядел смущенным из-за того, что я ему помогала. Честно говоря, я никогда не думала, что он способен на такие эмоции. Этот мужлан, высокомерный индюк — и как только я его еще называла? — оказался вполне нормальным парнем. По крайней мере, сегодня.

Наконец, мы добрались к карете, и я с облегчением затащила его вовнутрь. Пришлось сесть рядом, потому что Леомир упорно заваливался. В итоге, он устроил свою голову у меня на плече и уснул.

К счастью, кучер знал, куда ехать, и мне не пришлось объяснять ему дорогу. Да я бы и не смогла — просто не знала, как добраться обратно.

В поместье Леомира всё пришлось повторить: тащить его к входной двери, заводить в холл под изумленными взглядами слуг и бормотать ругательства от натуги.

Служанки шептались, вытаращив на нас глаза. Слуга-придверник засуетился, не зная, чем помочь. Я же, сурово глядя на него, потребовала:

— Помоги отвести господина в его спальню.

Он нехотя, но подчинился. Мы общими усилиями «выгрузили» инквизитора на кровать. Я повернулась к слуге с требовательным взглядом:

— Всё, можете идти. Если знаете о какой-нибудь травке, что выводит токсины, принесите.

Мужчина побледнел.

— Господин отравлен⁈ — выдохнул он и стремглав выбежал из комнаты.

Я же облегчённо вздохнула и посмотрела на распластавшегося в кровати инквизитора.

— Да уж, вряд ли ты думал, что однажды ведьма будет тебя раздевать, — пробормотала я, усмехнувшись.

Сняв с себя плащ, я приступила к делу. Для начала стянула с него сапоги…

* * *

Леомир застонал. И внезапно очутился в кошмаре.

Он видел перед собой старый дом, облезлые стены, разрушенную мебель, обветшалые обои. От дома. В котором он вырос, почти ничего не осталось — ведьмы и их приспешники — мародеры постарались на славу. Вместо теплых воспоминаний о родном гнезде, где Леомир научился ходить, где сказал первое слово и впервые назвал прекрасную голубоглазую женщину мамой, он ощущал отчаяние и панический ужас…

Всюду были следы крови. Стены и пол казались пропитанными смертью. Леомир знал, что за ближайшим поворотом его ждёт ужас, но ноги сами вели его вперёд.

Взгляд блуждал по телам. Трупы. Слуги его семьи, знакомые лица, которые он видел с самого рождения. Некоторые тела были изрублены, другие — иссушены до состояния мумий. Над первыми постарались бандиты, над вторыми — ведьмы…

Наконец, он вошёл в спальню. На полу в неестественных позах лежали его родители. Отец и мать, которые когда-то были воплощением жизни и силы. Теперь же их иссушенные тела с жуткими рисунками вен на коже олицетворяли мучительную смерть…

Сердце судорожно дернулось в груди. Туман слез начал застилась глаза. Боль, нещадная и безумная, пронзила его грудь. Леомир закричал. Закричал так, будто этот крик мог разрушить кошмар.

Но видение не исчезло. Он рванул вперёд, пытаясь избавиться от этого ужаса, и тут кто-то схватил его за руку.

Вспыхнула лютая ярость. Леомир сжал чужую руку и попытался причинить невидимому противнику боль. Но в следующий миг он получил пощёчину — звонкую, резкую, отрезвляющую, которая… так и не отрезвила.

Завязалась потасовка. Инквизитор с рычанием опрокинул сильного на пол, навалился сверху и вдруг… открыл веки. Перед ним оказались огромные тёмные глаза девушки, обрамлённые длинными ресницами. Они смотрели ошеломлённо, раздражённо, но в то же время были невероятно притягательными.

Леомир замер, всё ещё находясь под властью сна и не понимая, что происходит. Ярость, как ветром сдуло.