Презренная для Инквизитора, или Побоксируем, Дракон! - Анна Кривенко

в лёгкую тренировочную броню, раз за разом атаковал своих противников с такой яростью, что казалось, вот-вот разорвёт их на куски. Его движения были полны слепой ярости. Каждый удар меча был настолько сильным, что те, кто осмеливался вступить с ним в поединок, быстро отступали, держась за окровавленные плечи и бока.

— Это не тренировка, а настоящее избиение, — вторил Эрнесту его напарник Грегор, коренастый и крепкий как дуб парень с короткими чёрными волосами. — Видел, как он едва не отрубил кисть тому бедняге? — Грегор указал на юношу, который, шатаясь, покидал арену, прижимая к себе руку с глубокой раной.

Леомир тем временем снова набросился на нового соперника. Меч сверкнул в его руках, буквально засиял магией, описывая смертоносную дугу. Очередной воин испуганно вскрикнул и едва успел отшатнуться, чтобы избежать удара.

— Он совсем спятил, — прошипел Эрнест гневно, сжимая рукоять своего меча так, что костяшки его пальцев побелели. — Никогда не видел его таким.

— Не знаю, что случилось у этого преподобного, но это уже за гранью, — мрачно добавил Грегор.

Оба замолчали, продолжая напряжённо следить за тем, как Леомир вновь и вновь набрасывается на очередного несчастного. Вмешаться никто не мог: статус инквизитора был слишком высок, и только сам преподобный Адельрик, пожалуй, мог бы осмелиться остановить его. Даже храмовники, проходившие мимо, ошеломлённо замирали, потрясённые неистовством инквизитора.

На мгновение Леомир застыл. Его грудь тяжело вздымалась, в глазах плясал дикий огонь, а длинные светлые волосы, которые он даже не удосужился подвязать лентой, были растрёпаны. Но пауза длилась недолго.

Едва следующий противник осмелился подойти, инквизитор со всей яростью обрушился на него, загнав мужчину к самой стене храма. Лезвие меча рассекло воздух всего в дюйме от лица несчастного, и тот вжался в стену, выпустив оружие из рук.

На площади воцарилась напряжённая тишина. Все воины замерли, следя за каждым движением обезумевшего инквизитора.

— Кто ещё сразится со мной⁈ — рявкнул Леомир, резко обернувшись и оглядев толпу.

Его голос эхом разнёсся по двору, и казалось, воздух задрожал от вспышки его гнева. В глазах инквизитора сверкали огоньки безумия, и даже самые смелые храмовники нервно переминались с ноги на ногу, не решаясь принять вызов.

Наблюдавшие издалека солдаты продолжили перешёптываться.

— Его кто-то разозлил, это точно. Может, опять с ведьмами проблемы? Всем известно, как он их ненавидит.

— Слушай, а может, та история правда? — прошептал Грегор. — Говорят, его видели в купальне с женщиной. Она сражалась с воинами одного аристократа как… дикая горгулья.

— Да, слышал. Говорили, что только ведьмы способны быть такими сильными… — проговорил в ответ Эрнест. — Вдруг она его околдовала? Теперь этот околдованный псих всех нас пустит под откос…

— Проклятье! Он же его убьёт! — выкрикнул кто-то из толпы, прерывая их разговор.

Солдаты встрепенулись и увидели, что нашлась ещё одна жертва для ярости инквизитора.

Наконец старший наставник по оружию, седовласый храмовник, выступил вперёд, чтобы остановить происходящее.

— Это безумие, Леомир! Хватит! Это тренировка, а не казнь! — прогремел его голос.

Инквизитор замер, тяжело дыша. Его взгляд был всё ещё затуманен яростью. Резко отведя меч в сторону, он сбил ближайшую стойку с оружием и развернулся к толпе. Глаза его продолжали искать кого-то, на ком можно было бы выплеснуть гнев. Но, увидев наставника, Леомир замер.

Тьма в его глазах отступила. Он будто очнулся и быстро огляделся.

— Тренировка окончена. Все вон! — рявкнул он.

Толпа поспешно начала расходиться, перешёптываясь и бросая встревоженные взгляды на обезумевшего мужчину. Эрнест и Грегор задержались у края площадки, чтобы обменяться удивлёнными взглядами.

— Его реально будто из самого ада выпустили!

— Неужели ты прав насчёт ведьмы?

Леомир остался стоять посреди опустевшего двора, сжимая рукоять меча так крепко, что побелели костяшки пальцев. Он всё ещё тяжело дышал, а на лице читалась смесь отчаяния и гнева. Казалось, внутри него шёл ещё более острый и безумный бой, из которого он не мог выйти победителем. Что-то смертоносное угрожало разрушить его жизнь.

* * *

Я очнулась от тяжёлой, давящей тишины, разлившейся вокруг. Леомир так и не вернулся. Естественно, я не стала его ждать и просто легла спать.

Проснувшись, обнаружила, что уже давно настал день. В комнате всё осталось нетронутым: разбросанные простыни напоминали о том, что произошло ночью.

Значит, ненавидит меня? Ну и ладно.

Я потерла тусклый символ на ладони и решила прогуляться по поместью. Прогуляться на своих ногах, а не через стену. Чего мне бояться? Или чего опасаться?

Мне стало даже любопытно осмотреть дом обычными глазами.

Поместье оказалось тихим. Слишком тихим, словно здесь давно никто не жил. Мои шаги гулко отдавались эхом, и каждый звук заставлял настораживаться. Мало ли, какие еще магические сюрпризы может хранить логово дракона…

За поворотом в дальнем крыле я столкнулась с молодым слугой, несшим поднос с серебряными кубками. Он едва не выронил их при виде меня. В глазах вспыхнул такой страх, что он отшатнулся и, пробормотав что-то невнятное, поспешно скрылся в одной из боковых дверей.

Я усмехнулась — ну надо же, как меня боятся! Наверное, слава обо мне распространилась далеко. Стало действительно весело.

Дальше по коридору я заметила пожилую служанку с ведром воды. Она в ужасе замерла, увидев меня. Когда я прошла мимо, женщина едва не разлила воду, потом быстро склонила голову и убежала, делая вид, будто меня не существует.

Неожиданно я почувствовала себя легко и свободно. Какая разница, что обо мне думает инквизитор? Я устала обращать на это внимание. Просто буду исследовать этот мир.

Свет утреннего солнца едва проникал сквозь тяжёлые занавеси, создавая длинные тени. Стены в коридорах были увешаны многочисленными картинами — в основном пейзажами, простыми и неприхотливыми.

В конце самого длинного и широкого коридора я вышла в просторную, ярко освещённую залу. Здесь стены были украшены не только портретами, но и мечами, щитами и гобеленами, изображающими сцены битв.

Но моё внимание привлёк один портрет в самом центре.

Он был огромным, почти на всю стену. На нём была изображена пара — мужчина и женщина, великолепно одетые, с гордыми и спокойными лицами.

Мужчина держал руку на эфесе меча, украшенного драгоценными камнями. Его волосы были чёрными, как смоль, а глаза — тёмными и проницательными. Женщина, стоявшая рядом с ним, была его полной противоположностью: нежная, с мягкими чертами лица и длинными каштановыми волосами, спадающими волнами на плечи. На её шее сверкали рубины в золотой оправе.

Я шагнула ближе, поражённая их красотой и благородством. Лица были такими живыми, будто могли вот-вот заговорить со мной.

— Это должны быть его родители? — пробормотала